как у рассказчика, который подходит к морали басни, — этот матч — лучшее, что случилось в нашем спорте за последние десять лет. Может быть — за всю историю. Тысячи человек увидели наших девочек. Завтра о них узнает вся Прага. Послезавтра — вся страна. — Он помолчал. — Ничья? Пусть ничья. Ничья с «Крыльями Советов» — это достижение, которым можно гордиться. Маленький клуб из Праги — и великие «Крылья». На равных.

На равных, подумала Квета. На равных — потому что вы запихнули в состав игроков национальной сборной. Потому что без Ярки и Мирки, без Павлы и Петры — мы бы проиграли в первом же сете. И вы это знали. И я это знаю. И все в этой раздевалке это знают.

Но «маленький клуб из Праги» звучало красиво. Звучало — газетно. Она почти видела заголовок, набранный жирным шрифтом на первой полосе.

— Вопросы? — спросил Грдличка, поднимаясь со стола.

Тишина.

— А… — начала Хана.

— Нет, — сказала Павла.

— Я ещё ничего не…

— Нет, Хана.

— Но Томаш Дворник…

— Заткнись, Хана. Закройся. Потом поговорим.

Грдличка приподнял бровь, но не стал спрашивать. Одёрнул пиджак. Поправил очки. Посмотрел на тренера — коротко, как смотрят на мебель, проверяя, стоит ли на месте.

— Милош, на пару слов. — сказал он, направляясь к двери.

Это было не приглашение. Трене двинулся за ним, как привязанный, и Квета на мгновение поймала его взгляд — затравленный, злой, стыдный — и тут же отвела глаза, потому что нет ничего хуже, чем смотреть на человека, которого унижают, и не иметь возможности помочь.

Дверь закрылась.

Секунду стояла тишина. Две. Три.

— Ну, — сказала Павла Махачкова, выдохнув. — Это было…

— Отвратительно. — закончила Ярослава. Все повернулись к ней. Она всё так же стояла у стены, руки сложены на груди, и смотрела на закрытую дверь — туда, где ушли Грдличка и Гавел. — как хорошо, что я не политик. Как хорошо, что я просто в волейбол играю.

— Точно. — кивнула ее сестра, подошла к ней и ткнула кулаком в плечо: — ну ты даешь, Ярка. Не ожидала.

— Никто не ожидал, — откликается Павла Махачкова: — я так обалдела, когда ты мяч — в потолок! Думала тебя сейчас расстреляют. Вот выведут за угол и того… решением военного трибунала за саботаж.

— Ветер изменился. Теперь нами гордятся. — хмыкает Хана Немцова, садясь на скамейку: — а я думала, что все, конец моей карьере… вам-то хорошо, у вас у всех чемпионские медали и титулы, а я недавно в сборной, меня бы выкинули и все! Кстати, никто не знает, Томаша Дворника тоже пригласили на завтра?

— При чем тут он? — хмурится Павла.

— Ну как… он же — звезда! А звезд обычно приглашают! Видели, как он на Ярку потом смотрел⁈ Эх… — Хана чешет затылок: — знала бы, так сама этот мяч в потолок…

— Ты бы не смогла… — тихо говорит Петра Махачкова: — там пятнадцать метров… у Ярки рука сильная и удар поставленный, а ты — либеро…

— Ну и что? Вон с той стороны либеро — два мяча подряд туда вколотила! Если бы ее не убрали с площадки, то и третий бы… — Хана задирает голову и разглядывает потолок в раздевалке.

— Неа. — упорствует Петра: — не смогла бы.

— Еще как смогла бы! Если бы захотела!

— Ты себя с их либеро не сравнивай. — говорит Ярослава: — я и сама не была уверена, что получится. Вертикально вверх чтобы послать… у меня чуть связки не лопнули. Кроме того, я с подачи это сделала, сама себе мяч подкинула, а та — с удара, подстраиваясь под атаку! Не, так бы и я не смогла бы.

— И я. — кивает Мирослава: — хотя уж у меня такого и в мыслях не было.

— Вы слышали? Там фотографы будут! — вскидывается Хана Немцова, поспешно переводя тему: — надо бикини взять! Вот появятся мои фотки в купальнике на обложках журналов и Томаш Дворник в меня сразу влюбится!

— Ты бы с таким энтузиазмом на площадке работала. — откликается Павла Махачкова: — как себе женихов ищешь.

— И чего вы все в этом Дворнике нашли? — пожимает плечами Ярослава, стягивая с себя майку: — он же дохлый такой… видели тренера у «Крылышек»? Вот кто настоящий мужчина, такой прижмет так прижмет!

— В комитете сплетни ходят что он и его девочки… только вы никому! — понижает голос Хана Немцова: — клянетесь⁈

— Конечно клянусь! — говорит Павла и придвигается чуть ближе.

— Детский сад. — фыркает Мирослава, — Нашли кому верить, этому болтуну Микашеку! — но наклоняется ближе.

— … да что ты такое говоришь, Мирка! — всплескивает руками Хана: — проверенная информация! Гарантированный источник! Точно тебе говорю, мне друзья из нашего комитета звонили, а им — из Советского комитете по спорту рассказали! И я знакома с многими людьми в комитете!

— Ну-ка, например с какими?

— … с Микашеком… но в этот раз он правду сказал! Все как есть! Тренер этот мускулистый — он перед каждым матчем раздевает всю команду, смазывает маслом и…

— Оливковым? Или сливочным?

— … не буду я вам ничего рассказывать! Издеваетесь⁈

— Да ладно тебе! — улыбается Ярка, стягивая с себя шорты: — рассказывай давай, интересно же…

— А чего она…

— Давай уже рассказывай, а то я все в душ никак не могу пойти, пока не закончишь.

— Ну так вот… — Хана наклонилась вперед, глаза у нее блестели: — представляете! Маслом! Всех и каждую и…

Квета вздохнула и откинулась назад, почувствовав что этот очень долгий матч наконец закончился.

Глава 14

Глава 14

— … делу укрепления дружбы между нашими народами! Добро пожаловать! Сегодня мы покажем вам силу и мощь Советской Армии, стоящей на страже завоеваний социализма, ограниченный контингент которой несет боевое дежурство на переднем крае защиты стран Варшавского Договора! — заканчивает речь офицер с погонами подполковника и дает отмашку.

Тотчас в дело вступает оркестр, выдувая золотую медь из всех своих тромбонов, валторн, фаготов и бас-геликонов, ударили барабаны, взметнулись вверх два флага — Чехословацкой Социалистической Республики и Союза Советских Социалистических Республик.

Стоящий тут же на плацу военные все как один