— Не ожидал? По глазам вижу, что ты не ожидал.

— Так какого хрена?

— О, это сложный философский вопрос. Не задавался вопросом, зачем ты здесь очутился? Наверняка ведь ночами не спал, всё переживал, как же так, что же ты, и почему же так мало помнишь?

— Так ты мне всё же напиздел!

— Чуть-чуть. Самую малость. Так уж сложилось, что знания Тедаса мне не нужны, а вот твои знания о прошлом и ином мире, прогнанные через призму твоей личности — это совершенно другой уровень информации. Другой уровень мировосприятия, так сказать. Так что да, уж прости, но я спёр у тебя все эмоционально-окрашенные воспоминания. Поэтому-то ты так хреново себя помнишь до. Но ты садись, в ногах-то правды нет. А разговор не только долгий, но и неприятный.

— Зачем я здесь?

— Ну, ты вроде бы немножко получил довольно неприятные травмы, так что сознание покинуло полудохлое тело и отправилось гулять. В Тени тебе пока что делать нечего, ты и так там всякое наворотил, так что я решил тебя позвать сюда.

— Нет, погоди, я что, правда схлестнулся с Фалон’Дином?

— Тебе так нужен ответ? — Тёмный хмыкнул. — Ладно, ладно. Древний эльфийский бог действительно пытался вырваться в мир через тебя. Если честно, его задумка даже меня немного удивила. В полубезумном состоянии полубеспамятства догадаться через тебя материализоваться в реальности и воплотиться сначала в предмет, а потом и в полноценную сущность… Я бы и ему похлопал, если бы он победил. Но, увы, ему не повезло. Ты оказался чуть-чуть, на самую капельку сильнее. Или удачливее. Или ты просто наглухо отбитый. Выбирай сам.

— Почему Флемет его не почувствовала?

— Потому что Флемет — не Митал, хотя и обладает её частью личности и силы. К тому же, она всё же ощутила присутствие чего-то давно забытого, но такого знакомого. Не недооценивай престарелую каргу, которая даже с того света выбралась.

— Фалон’Дин тоже.

— Тут всё сложнее. То место, где они все заперты — это всего лишь замок, окружённый чарами поистине божественного уровня, а не посмертие. Но вот беда — Фен’Харел не учёл парочку моментов, а именно то, что создавая это подпространство, он завязывает всю обычную магию на нём. А также не учёл фактор будущих рас, что могут появиться в этом мире.

— Люди…

— Отчасти именно они. Алчные, ненасытные в своей жажде знаний и власти создания. Ещё и прибили целую толпу не просто людей, а потомков тех самых эльфов, что томятся в Тени. И результатом стало пробуждение не только Скверны, нет. Проснулись все эванурисы. Да, не полностью, но этому хватило времени, памяти и сил, чтобы разобраться в некоторых аспектах сотворённого Фен’Харелом колдунства. И ты прикинь: там таких ещё с десяток отдыхает. И когда-нибудь они все проснутся.

— Постой. Я точно помню, что некто, назвавшийся Думатом, утверждал, что с людьми эльфы были знакомы задолго до того, как эванурисы были заточены в Тени.

— Ну… Начнём с того, что ты вообще уверен, что это был Думат? И закончим тем, что все всем лгут. Те люди, что находились тут во времена эванурисов, не были в полном понимании слова людьми. Что-то вроде кроманьонцев, попавших в мир современного тебе человека. Они быстро учились, а те, кого впоследствии назвали Древними Богами, просто оказались более… Удачливыми. Нашли труп титана, труп дракона, налакались их крови и получили излишнюю силу.

— Лириум убивает тех, кто его принимает.

— Храмовникам это расскажи. Убивает тот объём магии, который заключен в одной капле крови титана, но есть и те, кто может воспринять этот объём и не подавиться. Вопрос в дозировке. К тому же, правила Тедаса несколько изменились после того, как Фен’Харел сотворил Завесу. Магии стало меньше, её объём, влияющий на все живые создания, значительно снизился, а с уменьшением воздействия магии, уменьшилось и сопротивление всех живых созданий к ней. Вот и получается, что местные люди пусть и умнее, но в плане магической устойчивости, куда слабее своих предков.

— Это всё, конечно, очень интересно, но как относится ко мне и тому, почему я здесь?

— На самом деле я хотел с тобой немного поговорить о тебе и твоём будущем.

— И при чём тут я?

— Знаешь ли ты, что было в начале времён? — Моё такое знакомое и незнакомое отражение расселось в кресле и, закинув ногу на ногу, стало потягивать из бокала молочно-белую жидкость.

— Я так понимаю, меня ждёт лекция на тридцать секунд или одну минуту? Только как это относится к происходящему вокруг? — Мне тоже пришлось усесться в предложенное кресло.

— А ты не ёрничай. Хотя, могу просто не отвечать на твой вопрос. Что предпочитаешь?

— Лекцию, — пришлось пойти на уступки собеседнику. Всё же он тут вроде как главный…

— Тогда ответь на мой вопрос.

— Я так полагаю, в Начале Времён было всё и ничего…

— Ага. Не ёрничай… Канешно. А то я не знал, с кем я общаюсь… Ладно, в целом ты даже прав. Только не так пафосно. Что было в Начале Времён не знает никто, кроме Творца Всего. А вот что было в том начале тех времён, что известно на моём уровне существования более-менее известно. Был Творец. Некий Творец.

— И сотворил он тьму, звёзды и Луну…

— Адама и Еву, — хмыкнуло моё отражение. — Только не того Адама и не ту Еву, что принято считать в твоём мире. Я так понимаю, ты будешь меня перебивать, пока я не поясню тебе, как это относится к нам с тобой. Тогда немного изменим вопрос: ты знаешь, что лежит в самом базисном постулате существования мира?

— Свобода воли? — Я поморщился. Столько раз я читал про этот избитый троп…

Собеседник покрутил в руке бокал. Затем отставил его в сторону и, встав, вдруг резко оказался возле меня.

— Тук-тук-тук! Есть кто дома? — Три раза стукнув пальцем меня по лбу, он прислушался. Затем снова постучал: — Тук-тук-тук. Есть тут что, али пустота гуляет?

— Что, я неправ? — Отмахнувшись от моего тёмного раздвоения личности я понял только то, что коснуться его у меня не выйдет без его на то желания — он просто оказался в изначальной позе в кресле ещё до того, как моя