гранью биологических пределов. Легендарный «Баба-Яга» выживал не благодаря неуязвимости, а потому что его плоть научилась исцеляться со скоростью, которую медицина считала мифом. И теперь эти способности — по мистическому стечению обстоятельств — принадлежали ему.

Синеватое мерцание голограммы Боггса возникло в центре комнаты. Лицо командующего казалось серым от усталости, а за его спиной угадывался лихорадочный ритм командного пункта.

— Дворец в кольце, — произнес он, опуская формальности. — Мы готовы к решающему броску. Семь тысяч бойцов заняли позиции. Артиллерия, авиация, саперы — всё приведено в действие согласно плану.

Пит лишь коротко кивнул. Китнисс и Джоанна замерли у стены — два неподвижных силуэта, ловящих каждое слово. Гейл сидел в углу, сосредоточенно перебирая винтовку; он не поднимал взгляда, словно весь мир для него сейчас сузился до блеска вороненой стали.

— Но возникла проблема, — голос Боггса стал тяжелее. На экране за его плечом развернулась детальная трехмерная схема резиденции. Подвальные уровни уходили глубоко в недра земли, и там, в самой нижней точке, зловеще пульсировал алый маркер. — Система «Судный день». Прямо под фундаментом заложен ядерный заряд. Пятьдесят килотонн.

В комнате воцарилась мертвая тишина.

— Если Сноу нажмет на спуск, весь президентский квартал превратится в оплавленный кратер. Радиус гарантированного уничтожения — два километра.

Гейл наконец поднял голову:

— Каковы потенциальные потери?

— Из наших — около пяти тысяч. Почти все, кто сейчас окружает дворец, — Боггс на мгновение замолк, подбирая слова. — Гражданских в прилегающих секторах — еще порядка двадцати тысяч. И, разумеется, все, кто находится внутри здания. Это прямые потери, без учета долгоиграющих, от радиации.

Двадцать пять тысяч жизней. Одна кнопка.

— Неужели Сноу готов покончить с собой, лишь бы забрать всех в могилу? — спросила Китнисс. Её голос звучал ровно, но Пит уловил в нем знакомую ноту — не страх, а мрачное узнавание. Она понимала эту логику. Она уже видела её в действии.

— Аналитики единодушны — да, готов, — Боггс устало потер переносицу. — Он активирует детонатор в момент прорыва, когда осознает окончательный крах. Это будет его последний жест: если победа не принадлежит ему, она не достанется никому.

— Обезвредить снаружи возможно? — подал голос Гейл.

— Исключено. Заряд надежно экранирован, никакие глушилки его не берут. Единственный путь — физическое вмешательство. Нам нужен прямой доступ к пульту и код деактивации.

— У кого код? — коротко спросил Пит.

Боггс посмотрел ему прямо в глаза:

— Есть лишь один человек, владеющий этой информацией. Бэйтс.

Бэйтс.

Пит отчетливо помнил его характеристику от разведки: скользкий администратор из ближайшего окружения Сноу, мастерски умевший сливаться с тенями. Официально он занимал пост заместителя министра внутренних дел, но за кулисами его знали как человека, владеющего всеми тайнами режима. Его считали слишком незначительным, чтобы что-то от него скрывать — и в этом была их главная ошибка.

Он вышел на связь с повстанцами восемь месяцев назад. Его мотивы оставались загадкой: то ли внезапное прозрение, то ли инстинкт крысы, первой почуявшей крах тонущего корабля. Койн не верила ему, Пит — тем более. Однако сведения, которые он поставлял, всегда оказывались безупречно точными.

— Бэйтс во дворце, — раздался из динамиков голос Лин; технический специалист продолжала координировать их действия. — Вчера он подал короткий зашифрованный сигнал. Его раскрыли три дня назад, сразу после падения площади. Сейчас он в подвальной камере.

— Он еще жив? — резко спросила Джоанна.

— Пока да. Его подвергают допросам, но он держится. Очевидно, Сноу жаждет выяснить, кому еще Бэйтс успел слить информацию.

— Код? — вновь спросил Пит.

— Он владеет им. Сумел раздобыть ключ прямо перед арестом. Его последнее сообщение гласило: «Ключ у меня. Жду».

Ждет. В сыром подвале, под пытками, осознавая, что каждый вдох может стать последним — и всё равно ждет. Либо безумный храбрец, либо законченный глупец. Впрочем, одно редко исключает другое.

— Я знаю планировку дворца, — произнес Пит.

В комнате мгновенно воцарилась тишина. Все взгляды скрестились на нем.

— Меня держали там какое-то время… во время хайджекинга, — продолжал он подчеркнуто ровным голосом, будто рассуждал о пустяках. — Я помню служебные входы, патрульные маршруты, расположение постов и камер. Я не забыл ничего.

Китнисс смотрела на него, и в её глазах смешались понимание и невыносимая боль.

— Ты действительно хочешь вернуться в то место? — прошептала она.

— Я хочу найти Бэйтса. Вырвать у него код и деактивировать «Судный день» до того, как начнется штурм.

— Это чистое самоубийство, — отрезал Гейл. В его словах не было злобы, лишь сухая констатация. — Дворец кишит охраной. Даже если ты проскользнешь внутрь, выйти обратно…

— Я не говорил, что собираюсь выходить.

Тишина стала почти осязаемой — тяжелой и удушливой.

— Пит… — начала было Китнисс.

— Двадцать пять тысяч человек, — перебил он её. — Если мы начнем штурм без кода, Сноу нажмет на кнопку. Если обезвредим заряд — город устоит. Арифметика предельно проста.

— Математика, значит? — Джоанна невесело усмехнулась. — Пит, вчера ты едва переставлял ноги. У тебя три пулевых отверстия в теле, забыл? Я видела, как тебя волокли на операционный стол.

Вместо ответа Пит повернулся к ней и сделал шаг. Затем еще один. Он двигался легко и плавно, без тени хромоты или скованности.

— Вчера осталось в прошлом.

Джоанна окинула его долгим, оценивающим взглядом — так смотрят на редкое оружие или на нечто, вышедшее за рамки понимания.

— Это ненормально, Мелларк.

— Я в курсе.

Он не стал пускаться в объяснения. Сейчас это было неважно.

— Четверо, — произнес Боггс, подводя черту. — Пит, Китнисс, Джоанна... и Лин. Она разбирается во взрывчатке лучше любого из нас. Если возникнут сложности с пультом деактивации, его навыки станут решающими.

Гейл поднялся. Его руки двигались по памяти, с пугающей точностью собирая винтовку.

— Я бы тоже хотел участвовать.

Он по-прежнему избегал взгляда Китнисс, и она отвечала ему тем же холодным безразличием. Что-то между ними безвозвратно надломилось давным-давно — или же трансформировалось в нечто иное, чему Пит не мог подобрать имени. Теперь они были лишь солдатами. Соратниками, скованными одной цепью. И никем более.

— Финник передает, что удача на нашей стороне, — добавила Лин. — Он сейчас в госпитале, прикован к экранам трансляции. Сказал: «Не вздумайте погибать, мне нужен благодарный слушатель для этой истории».

Пит позволил себе слабую, едва