и ферма, и производство. Так что, мои дорогие, - Потапов осмотрел присутствующих – времени даром не теряйте, приступайте к работе. Урожай ростить надо, дома к зиме готовить надо, да новые строить. Детей на учебу определите, да к делу приставьте. Жить надобно!

- Да мы что, против, что ли? – сидевший напротив Михаила светловолосый мужчина поставил на стол большие натруженные руки. – Мы просто условия хотели разузнать сначала. У нас ведь и свои предложения, да резоны имеются.

- Так выкладывайте, – подался вперед Михаил. – Я здесь, и я волен принимать решения.

- Прохор Степанов я, - представился мужчина, – у нас за Двиной, хозяйство держал, вот и здесь, думаю, этим же заняться. У нас с утра Пелагея Мамонова побывала и предложила желающим к ней на хутор перебираться. Кто хочет, дома может строить рядом с их усадьбой.

- Хорошее место, говорит, для детишек, – сидевшая рядом с Прохором женщина также была по северному светловолоса и голубоглаза, удлиненное, с крупными чертами лицо чем-то неуловимо напоминало лики, запечатленные на древних новгородских иконах. – Не то, говорит, ее мужики в войнушку заигрались, а хозяйство большое.

- Да, хозяйство у Пелагеи большое. Она сейчас работников с Алфимово возит. Так что подумайте, предложение стоящее. И ферма там есть, дети с молоком будут, и кролики, и птица. И поля всяким-разным засажены, много планов у Мамоновых, справные они хозяева, рук только рабочих не хватает. Им же не просто работники нужны, а компаньоны. Чтобы настоящие крестьяне были, радеющие за свое дело.

- Да мы поняли, поэтому и сидим здесь. Вроде как колхоз у вас, все сообща делаете. А у Мамоновых наособицу получается, так, что ли?

Михаил усмехнулся, интересные вопросы у новичков:

- Не совсем, Прохор. Мы, конечно же, общиной живем, но разумную инициативу всегда приветствуем. Иначе закостенеем, как Советский Союз перед перестройкой. Иван Николаевич не даст соврать, помнит те времена хорошо. Ведь жизнь - штука сложная, все в планы у нее не уместишь.

- Есть такое, – сидевший с другой стороны стола кряжистый мужичок со смешком добавил, – пошел гулять с одной, а утром и проснулся с другой, а женился вообще на третьей.

Все засмеялись, видимо, эта байка была присутствующим знакома и имела некий скрытый подтекст.

- Тимоха! – жена Прохора обернулась к озорнику. – Ты тут не охальничай!

- А я что? Так, к слову, – Тимофей как-то сразу ужался на табуретке от грозного окрика женщины. Видать, есть авторитет у нее среди земляков.

- Ладно, Маша, – Прохор успокаивающе положил руку на плечо жене. - Что с него возьмешь, с дурачины?

- Михаил Петрович, а меня можете величать Зинаидой Прокопьевной Таболиной, – обратилась с другой стороны стола к атаману женщина средних лет, такая же светловолосая и ясноглазая, как большинство здесь сидевших. – Посоветуйте нам, чем у вас лучше заняться? У вас коллектив за зиму, какой-никакой устоялся уж, а нам вот куда податься?

- Что сказать, Зинаида Прокопьевна, люди вы сельские, значит, к крестьянскому же труду и привычные. Нам такие именно и требуются, все ж сюда больше городских жителей приехало. И нашему председателю, Ружникову Ивану Васильевичу, люди, знающие сельский труд, очень даже глянутся. Советую вам с ним сегодня же переговорить. Мужикам рукастым у нас тоже рады, требуются механизаторы, водители, механики, лесорубы.

- Это мы завсегда! - живо откликнулся на последние слова здоровенный мужчина, статью более похожий на медведя, с такой же беспокойной копной коричневых волос. – Я в леспромхозе ранешне работал. Всякую технику знаю.

- Вот видите! Именно такие специалисты нам очень необходимы, думаю, что каждый из вас найдет себе место в нашем анклаве. В ближайшие дни обоснуетесь, начнете работать, а там видно будет. Кто точно намерен здесь оставаться, должны будут принести присягу, мужчины вступить в ополчение и приписаться к десяткам.

- Это что опять получается, вы нас под автоматы, а сами позади на лихом коне? - пролепетавший эти слова чернявый мужичок сидел позади всех на табурете, закинув залихватски ногу за ногу. Ему неожиданно вызвалась отвечать Ольга Шестакова, вернее, уже Потапова.

- Это кто там, позади на лихом коне?! Наш атаман? Да он впереди всех под пули бросался, и под Архангельском с пулеметом против бандитов вышел. И в Твери на мосту. Да и сейчас, в мае, он чуть не погиб в бою! Но пятерых гадов застрелил, сам лично. Да если бы не он, то ничего бы здесь не было! Мы все за атамана подписались! Не смейте его трогать!

Лицо девушки раскраснелось, глаза запылали синим огнем, непроизвольным жестом она закинула волосы назад и чуть выгнулась, как перед атакой. Сидевшие за столом гости были напрочь поражены напором этой северной Валькирии. А задавший вопрос мужичок оказался буквально пригвожден к табурету острым, как кинжал взглядом снайпера, весь согнулся и убрал ноги под табуретку.

- О, какая девка моему лейтенанту досталась! - стукнул Михаила в бок Потапов старший. – Не девка – огонь!

- Ага, как бы не опалился, – хмыкнул в ответ атаман. Потом встал и мягко положил руки на плечи девушки. – Оля, все нормально, товарищ просто не подумал.

- Ага, он у нас с головой часто не дружит, – Таболина оглянулась. – Николаша, если сказать нечего, так ты уж лучше помолчи. Тут видишь, какие девчата даже резкие, а представь каков атаман на расправу. Это тебе не демократия, тут на правеж выведут и высекут.

Все дружно засмеялись, чернявый же Николай не знал, куда деваться от стыда.

- Да я так...- замямлил он сконфуженно. – Просто и там беда, и тут приехали, на тебе война. Если оно надо, то я как все, в армии отслужил. Но хотелось бы узнать, за что мы кровь проливать будем.

- Вот это вопрос резонный, - Михаил остановил возражающих жестом, – человек имеет право знать, за что мы будем сражаться. Я не буду держать тут пафосные речи, а просто посоветую пообщаться с людьми из Подмосковья. Там есть, кому рассказать о тех бесчинствах, творимых новоявленными рабовладельцами и бандитами. Есть там и бывшие рабы. Так вот знайте: там, за решеткой, не будет таких посиделок, а с вами будут обращаться как со скотом. За один не то что вопрос, а косо брошенный взгляд, вас будут бить смертным боем.