Вечер я посвятил тому, что изучал все подряд гратенсторские газеты и выписывал для себя адреса мастеров, которые могли бы нам понадобиться, поставщиков продуктов, продавцов мебели и прочих специалистов. Особое внимание обращал на тех, кто гарантировал доставку «даже в самые отдалённые уголки Энгалии».

Вскоре голова моя распухла от невозможного количества информации: адресов, имён, названий товаров и населённых пунктов. Отложив исписанный с обеих сторон лист, я упал в постель и отключился, едва донеся голову до подушки. Снился мне министр Лифалинг, весело машущий мне рукой со спины здоровенной тумунги, раскрашенной почему-то жизнерадостными лиловыми и розовыми цветочками.

Горячий завтрак слегка меня взбодрил, и к месту проведения встречи с молодым и одарённым Аполло Жано я подходил уже вполне готовым к новым подвигам. Показав сонному лакею присланный Мелиссой пригласительный билет, напечатанный на бумаге, подозрительно напоминающей обёрточную, я прошёл в светлый зал, щедро украшенный гирляндами из живых цветов.

– Господин барон! Вы всё-таки пришли! А я почему-то была уверена, что вы постараетесь как-то увильнуть…

Мелисса Карингтон выглядела сегодня очень мило: светлые кудряшки были уложены в простую, но элегантную причёску, достаточно скромное синее платье подчёркивало голубизну глаз, а взволнованный румянец оживлял бледное личико, делая его по-настоящему симпатичным.

– Госпожа графиня, – я прикоснулся губами к кружевной перчатке, – как я мог не прийти, ведь это я просил вас о встрече.

– О, просто Мелисса, прошу вас, – очаровательно улыбнулась мне младшая Карингтон, – это маменька всегда настаивает на соблюдении приличий, а мне они совершенно чужды.

– Чудесно, – выдохнул я, начиная надеяться на то, что разговор, ради которого я всё это затеял, пройдёт легче и проще, чем я опасался, – тогда я просто Мэтью. У тебя есть пара минут?

– Конечно, – она кивнула, – Аполло придёт примерно через полчаса, следовательно, я пока свободна.

– Кстати, Аполло – это имя или фамилия? – спросил я, пока мы спускались в небольшой внутренний сад, в котором стояло несколько симпатичных скамеечек.

– Это имя, – негромко засмеялась Мелисса, которая сегодня была совершенно не похожа на ту зажатую и затурканную особу, которая тогда посетила нас с матушкой. – Он удивительно талантлив, ты сам сможешь в этом убедиться сегодня. Его миниатюры точны, поэтичны и глубоки. Я уверена – на литературном небосклоне Энгалии скоро вспыхнет новая звезда. Так о чём ты хотел со мной поговорить?

– Скажи, Мелисса, ты очень хочешь за меня замуж? – спросил я, внимательно глядя на девушку. – Только честно.

– Вообще не хочу, – на удивление спокойно отреагировала младшая графиня Карингтон на мои слова, – это была маменькина идея, не моя. Нет, Мэтью, ты очень милый, – она, спохватившись, вдруг смутилась и покраснела, – красивый, умный, тонко чувствующий…

– Но твоё сердце отдано другому, верно?

– Да, а откуда ты узнал? – в голубых глазах было столько искреннего удивления, что я внезапно почувствовал себя старым и бессердечным.

– Догадался, – я улыбнулся как можно мягче, – но я совершенно не обижаюсь, Мелисса. Ты очаровательная девушка, особенно когда вот такая, как сегодня, когда не стараешься быть кем-то, а не собой, понимаешь? Дело в том, что моё сердце тоже несвободно, более того, я уже предложил его самой лучшей девушке на свете.

– О, Мэтью, я так за тебя рада! Но что ты хочешь от меня?

– Видишь ли, – я заговорил, тщательно подбирая слова, – моя девушка, у неё очень непростая судьба. Она рано осталась без родителей и последние несколько лет вынуждена была жить в обители святой Бенедикты буквально на краю Энгалии. Родственников у неё не осталось, или просто след их давно потерян, но жить одной девушке из благородного рода нельзя, вот её и приютили в обители. Моя матушка по мере сил поддерживала бедняжку и порой навещала, но потом мы встретились, и я понял, что моё сердце отдано раз и навсегда.

– Ах, как это трогательно! – Мелисса прижала к груди руки, а в её глазах блеснули самые настоящие слёзы. – Я порой сержусь на маменьку и на папеньку, но остаться одной… это так ужасно! Бедная девушка! Как её зовут, Мэтью?

– Баронесса Виктория Хоккинз, – ответил я, внутренне напрягшись, опасаясь, что фамилия окажется Мелиссе знакомой, но этого не произошло. Она нахмурилась, явно пытаясь вспомнить, но в итоге покачала головой.

– Я даже не слышала о таком роде, – призналась она, – но чем могу помочь я?

– Матушка собирается забрать Викторию из обители и взять на себя заботу о ней до тех пор, пока не найдётся тот, кто станет её мужем. Надеюсь, это буду я, и матушка мне не откажет. Но Виктории будет очень трудно осваиваться в большом городе после уединённой жизни в обители. И я хотел просить тебя помочь ей: вы примерно одного возраста, принадлежите к одному кругу. Мне показалось, что именно ты, с присущей тебе деликатностью, чуткостью и добротой сможешь помочь Виктории. Познакомить её с девушками вашего круга, поводить по магазинам, по салонам… Баронесса Хоккинз достаточно обеспеченная девушка, так что этой проблемы не будет. Что скажешь?

– Ах, Мэтью! – Мелисса посмотрела на меня с таким восторгом, что мне даже стало неловко. – Конечно же, я с радостью выполню твою просьбу! Скорее приводи баронессу Викторию к нам, я познакомлю её с девушками и дамами, состоящими в нашем клубе. Уверена, они очень тепло примут её! Спасибо тебе, что обратился именно ко мне, я так польщена и тронута! Я всегда знала, что под твоей маской легкомысленного прожигателя жизни скрывает доброе и трепетное сердце!

Поблагодарив Мелиссу, я с чувством выполненного долга битый час наслаждался более чем своеобразным творчеством господина Аполло Жано. Но это была очень скромная плата за то, что Ори будет немного проще влиться в непростой мир гратенсторской аристократии.

Глава 20

Виктория

– Почувствуй себя Шахерезадой, – ворчала я, возвращаясь вечером от Шлосса в поместье в сопровождении Кеши и Леонтия, который заявил, что мы ему обещали, так что нечего теперь возмущаться.

Сегодня я выбрала в качестве развлечения почтенной публики историю про Короля Льва, решив, что на рассказы о людях переходить ещё рановато. А тут вроде всё знакомо: лес, звери… Как оказалось, проблемы семьи, дружбы и предательства были понятны и близки всем живым существам без исключения. И когда я дошла до момента, где малыш Симба находит тело погибшего отца, Муфасы, даже Шлосс вздохнул так тяжело, что было видно: он сочувствует маленькому львёнку от всей своей загадочной змеиной души. Живейший интерес вызвали персонажи Тимона и Пумбы, и Леонтий уверенно заявил, что Тимон, несомненно, пусть