нечем дышать. Моё сердце выдавало тахикардию даже, когда я лежала неподвижно.

Под утро я почувствовала себя совсем плохо. Появился озноб и кашель. У меня не такой уж хороший иммунитет, поэтому ходьба босиком по улице могла спровоцировать болезнь. Чего только стоило мне переохлаждение в Калиновке. Но тогда обо мне позаботился Артур…

Соседки по комнате, похоже, встали очень рано и вот уже несколько минут пытаются меня растормошить.

– Просыпайся ты! – слышу голос Ани.

– Не могу. У меня, кажется, температура.

Чувствую прохладную руку на своём лбу.

– Точно, горячая… Всё равно, вставай! Иначе хозяйка прибьёт тебя. Сейчас уже Тамара придёт!

– Пусть прибьёт, чтоб не мучиться, – равнодушно отвечаю я.

Я переворачиваюсь на бок, чтобы отвернуться к стене, и тут слышу испуганный голос Милы:

– Лиза, пожалуйста, вставай! А то нам тоже влетит!

Поворачиваюсь и смотрю на неё. Она и, правда, напугана. Похоже, не так уж им тут хорошо, как они твердят.

Я приподнимаюсь. Не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал. Как всегда, когда речь заходит о проблемах других людей, во мне просыпается чувство вины…

Мила и Аня отправляют меня в ванную. Я наспех умываюсь, чуть не падая от слабости. Затем они меня расчёсывают и помогают переодеться в какой-то странный наряд – обтягивающие легинсы и топик, больше напоминающий лифчик.

– Что же делать с твоим лицом? – задумчиво спрашивает Мила.

– Тональника и пудры побольше, – советует Аня.

Они наносят на меня плотный слой штукатурки, так, что фингал и подсохшее рассечение становятся практически незаметными. В это время в комнату влетает Тамара.

– Ну, и видок! – кисло произносит она, оглядывая меня с головы до ног.

– У неё температура, – говорит Мила.

– Какая же ты проблемная! Давай пошли со мной! На вот, обуй! – Протягивает мне серебристые босоножки.

Я с трудом надеваю их. Не могу унять дрожь по всему телу. Босоножки имеют высокую тонкую шпильку. Кроме того, они мне большие. Чувствую в них себя совершенно неустойчиво.

Еле иду за Тамарой, глядя на её красную шевелюру. Заходим в лифт и едем на первый этаж. Она помогает мне дойти до одинокой двери в одном из коридоров, прикладывает карточку, и мы оказываемся в просторном кабинете.

На меня пялятся сразу три пары глаз. Один человек мне знаком. Это – Дрон. Он по-прежнему в своих тёмных очках, словно вообще их никогда не снимает.

Ещё два человека – высокая женщина лет сорока и мужчина среднего возраста. Оба сидят на кожаном диванчике. Все они смотрят на меня оценивающе, подмечая каждую деталь моей внешности.

– Ну, так… Средненько… – растягивая гласные, говорит женщина, сверкнув на меня своими карими глазами.

– Да хорошенькая, босс! – возражает Дрон. – Просто какая-то вялая. Вы кормили её вообще?

Он обращается к Тамаре. Я же чувствую себя ужасно. Ощущение, что кожа раскалилась и излучает жар.

– Горит она вся! Ты ведь её зимой голой водишь! Босиком по снегу! Это как? – запричитала Тамара. – Вот у неё и температура.

– Дрон, ты – идиот! – закипает сидящий мужчина. – Зачем портишь товар?

На нём надет классический костюм. Весь его расслабленный вид говорит, что он чувствует себя хозяином жизни.

Они спокойно обсуждают, словно меня здесь нет. Конечно, я для них просто способ заработка.

– Может, она больная какая? – с презрением говорит женщина.

– Возьмём анализы, – произносит "босс". – Дайте ей таблетку и отвезите к Алексу.

– А док сам не приедет? – спрашивает женщина.

– Нет, он больше сюда не ездит, боится скомпрометироваться. Уведи её, Тамара.

Я сквозь затуманенное сознание чувствую, как меня выталкивают из кабинета. Ноги шатаются.

– Можно я сниму эти шпильки? – тихо прошу я.

– Снимай уже. Горе с тобой! – ворчит Тамара.

Идти босиком стало намного легче. Я даже не ощущаю холод кафеля. Когда меня заводят в комнату, я просто плюхаюсь на кровать и зарываюсь в одеяло.

– Девчонки, дайте ей таблетку от температуры и подберите что-нибудь из верхней одежды. Надо её к врачу свозить.

Тамара уходит. Аня и Мила приносят мне таблетку и воду. Я послушно проглатываю лекарство. Отворачиваюсь от них и начинаю рыдать.

– Лиза, тебе надо одеваться… – дотрагивается до меня Мила.

– Какой тебе пуховик одолжить – красный или серый? – спрашивает Аня.

Меня злит этот вопрос. Какая вообще разница, в чём я поеду к очередному преступнику? Но потом, вдруг, приходит озарение… Мне нужен менее заметный пуховик.

– Давай серый, – говорю я.

Рассматриваю его. Он короткий. В таком можно бегать.

Пока Аня ищет для меня обувь, ко мне тихонько подходит Мила.

– На, возьми… – говорит она и протягивает мне… вилку!

Я удивлённо смотрю на неё. Пока ещё не знаю, смогу ли использовать эту вещь. Для защиты или нападения… Но я так благодарна Миле. Она сразу была добрее ко мне.

– Если что, это не наша, – шепчет она. – Удачи…

– Спасибо, – так же тихо отвечаю я.

Надеваю пуховик, шапку и перчатки. Анины ботинки мне большеваты, но зато подошва плоская. Вилку прячу в карман и застёгиваю его на молнию.

Забегает Тамара и уводит меня с собой. Я смотрю на Милу и Аню. Мне их жаль, но я надеюсь, что больше я сюда не вернусь.

Мы спускаемся вниз. Тамара хватает меня за рукав и ведёт на улицу. Я вижу припаркованный автомобиль белого цвета. Меня быстро погружают на переднее сиденье.

– Балиев, отвезёшь девчонку к Алику, а потом сразу обратно. Смотри за ней в оба!

– Понял, Тома!

Тамара захлопывает дверь, а я смотрю на водителя. В моей голове снова всплывает флешбэк. Осознаю, что я уже ездила на этом автомобиле. А возле меня сидит никто иной как… Дмитрий. Таксист, который напугал меня, когда я первый раз уехала из Калиновки.

– Вот так встреча, Елизавета!

Я смотрю на него большими глазами. Если он сейчас начнёт приставать, то я точно воспользуюсь вилкой…

– Да не бойся, не обижу, – усмехается водитель. – Нам запрещено трогать работниц. Это тебя вчера привезли, получается? Ну, ты попала, так попала. Годик минимум работать тебе. Говорят, приличный долг на тебе висит.

– Это не мой долг, – вяло говорю я.

– Да мне как-то пофиг… – Дмитрий заводит машину, и скоро мы выезжаем за ворота.

Понимаю, что пока я