Теперь ещё и опустошённой от отсутствия магии. Пока она была внутри меня, то как-то не ощущалась, но теперь остро чувствовалось, что её больше нет. Словно отдала вместе с ней какой-то ощутимый жизненно-важный орган. Будто внутри пусто и чего-то не хватает.

Почти целая ночь понадобилась на восстановление сил, а пробуждение было сумбурным.

Я проснулась от громкого шума, исходившего откуда-то снизу. Мужские и женские голоса перемешивались в какую-то кашу, и разобрать было сложно, что к чему. Потому решила отправиться на источник этого шума, и понять, в чем там дело. Благо была одета во всё то же платье, в котором уснула, но и были минусы. В моём ослабленном состоянии корсет усложнял дыхание.

Одновременно со мной из комнаты напротив вышел Эллиот, в наспех накинутом графитном халате, отчего теперь уже тёмные волосы сливались с халатом, и в полумраке выглядели как капюшон от мантии, нежели волосы мужчины.

— Что происходит? — спросила я у него, прежде чем он заговорил.

— Если спустимся вниз, то узнаем.

Он не пошёл первым, он подождал пока я сделаю первый шаг, и спускались мы вместе, наравне, будто не спешили на шум, а решили прогуляться.

И это было неправильным. Хоть и безумно нравилось.

Аня, стоп! Остановись! Эллиот не твой мужчина и точка.

Пришлось вспомнить заголовки газет, чтобы опомниться и начать уже придерживаться собственного плана. «Королевский указ» и «Свадьба» приводят в чувства. И поддаваться на знаки внимания от Эллиота равносильно нарушению закона.

— Сынок! — воскликнула Имилия, как только мы ступили на лестницу.

Внизу, в холле собрались почти все слуги, на которых кричала мать Эллиота, но заметив своего сына, она бросилась к лестнице, ожидая когда он спустится. На меня она даже не взглянула. Впрочем, ожидаемо.

— Что вы здесь делаете в столь ранний час? Не могли дождаться утра?

Хоть Эллиот и возмущался, но мать всё же обнял.

— Дай мне на тебя посмотреть, — она отстранилась и, широко улыбаясь, начала осматривать сына, будто он самый дорогой товар не иначе. — Каков красавец, хвала Высшей силе!

— Хвала Ане, и Духу-хранителю, — отбрил Эллиот, на что Имилия громко фыркнула.

— Я не это имела в виду.

— Собственно, мы поэтому и явились. Магия изменилась, — вклинился Эван, и я взглянула на него.

У меня отпала челюсть. Стоило её, конечно, подобрать, но пока не получалось.

Эван тоже изменился, это сложно было не отметить. Если в нашу первую встречу он был беловолосым, то теперь его цвет волос сильно изменился. Тёмный графит с проседью, но седина только прибавляла ему шарма, и нисколько не портила.

Отец и сын изменились оба. Но потом вспомнила, что магия у них родовая, одна на весь род и изменения в Эване логичны. Хоть и неожиданные.

— Тогда почему появились так поздно? Еще вчера вечером на закате Аня вернула мне магию.

— Я и засобирался сразу, как только понял, что произошло, но твоя мать…

— А что я? Бал скоро! Мне нужно собрать учителей для неё, — кивком головы она указала на меня. — Если ты, конечно, не передумал вести её прямиком к королю.

Эллиот коротко рыкнул.

— Не передумал.

— Чудно, тогда сегодня еще будут гости, — ответила Имилия и скривилась, изображая досадную улыбку.

Чудно, не то слово. А можно мне просто не идти на этот бал? Столько трудностей и ни капли желания. Но предложить это мне не представилось возможности. Эллиот велел слугам разойтись и заняться делами, а нам предложил дождаться раннего завтрака в его кабинете. А пока мы шли к кабинету, Эван не переставал делиться своими новыми ощущениями после исцеления магии.

Кабинет находился на этом же этаже, недалеко от холла. Пока мужчины увлечённо обсуждали изменения, расположившись в креслах у высокого камина, Имилия заняла удобное кресло у рабочего стола и, со скучающим видом, наблюдала как занимается рассвет, а я рассматривала корешки книг. Книг было так много, что они занимали целый стеллаж от пола до потолка на всю ширину стены.

— Ты только посмотри, насколько она изменилась, — воскликнул Эван, и я отвлеклась от своего занятия, обернувшись.

Эван направил ладонь к камину и выпустил магию, посылая огонь на поленья. И это был действительно огонь. Дерево затрещало, а пламя полыхало оранжевым светом, переливаясь черными искрами.

Эллиот поспешил поиграть с собственным огненным шаром. А наигравшись погасил его прямо в ладонях. Тут же и Эван погасил пламя в камине.

И правда изменилась. В памяти ещё свежи воспоминания о графитном огне с оранжевыми искрами. Теперь магия будто перевернулась. Будто все так и осталось, только наоборот. И это не укладывалось в моём понимании.

— Почему так произошло? Магия сильно преобразилась…

По тому, как все присутствующие повернулись ко мне, я поняла, что произнесла эти мысли вслух.

— У меня есть предположение, но даже мне оно кажется нереальным, — задумчиво произнёс Эван и принялся рассказывать…

Глава 42. Опустошённая (ч.2)

Аня

— У меня есть предположение, но даже мне оно кажется нереальным, — задумчиво произнёс Эван. — Но оно единственное, что объясняет всё. Наша магия пришла в род не из пустоты. Фениксы всегда были спутниками драконов в нашем роду. И никто не знает, что появилось первым – птица, даровавшая магию дракону, или дракон, создавший птицу своей магией. Но суть в одном: феникс – это непрерывный цикл. Рождение, жизнь, смерть, перерождение. И наша магия всегда была отражением этого цикла.

— Именно поэтому мы можем восстанавливать предметы, — кивнул Эллиот, подтверждая слова отца. — Разбитые стёкла, повреждённые стены… Мы не создаём заново, а возвращаем к жизни то, что было.

— Но у всего есть срок. Даже у магии, — тихо добавил Эван. — Всё началось с нашего предка, семь поколений назад. Он умер на войне, но его жена не могла смириться с его потерей. Воззвав к фениксам, она молила их воскресить мужа. И птицы даровали ему новую жизнь. Очнувшись здоровым, дракон воскресил своих солдат. Они тогда выиграли войну, но цена была слишком высока.

— Изменение магии. Нужна огромная сила, чтобы вернуть несколько жизней, — догадалась я, и Эван кивнул.

— И не только изменение. В тот день много чего произошло. Магический огонь потемнел, став графитным. Цвет волос дракона обесцветился, показывая, что магия не безгранична и осталась всего одна жизнь. Драконы стали