к своим прихожанам, сказал: «Мы не больше древних апостолов помышляем о применении силы для спасения от руки властей. И не больше их готовы молчать… когда сам Господь повелевает нам говорить»[141]. Спустя несколько дней пастора арестовали и заключили в берлинскую тюрьму Моабит. Гросс-адмирал Эрих Редер (1876–1960), командующий военно-морским флотом Германии, предпринимал неоднократные попытки добиться освобождения Нимёллера (в годы Первой мировой войны будущий пастор был командиром подводной лодки). Он даже получил разрешение Гиммлера на то, чтобы опального пастора посетил адмирал Вильгельм фон Ланс (1861–1947) с целью убедить главу Исповедальной церкви дать письменное согласие не произносить больше с кафедры политических заявлений. Однако Нимёллер отказался дать такое обязательство и до конца войны провел в застенке. Репрессии коснулись и некоторых других «исповедальников».

В целом ряде случаев репрессии против протестантов имели гораздо менее радикальный характер, нежели против католиков. Иногда судебные инстанции отказывались от применения санкций. В 1938 году в Кельне суд оставил без последствий дело священника, который в проповеди назвал нацистов «коричневыми насекомыми-вредителями»[142].

Показателен следующий случай, касающийся дела учителя средней школы доктора Вальтера Хобома, преподавателя истории, французского и английского языков. В июне 1937 года он обратился в рейхсканцелярию с просьбой об исключении его из Национал-социалистического союза учителей, так как в мировоззренческо-религиозной области он не может следовать за партией, которая многократно пыталась отстранить от общественной жизни членов Исповедальной церкви. В итоге состоялось расследование на предмет досрочной отставки «политически неблагонадежного» Хобома. В ходе слушаний последний заявил, что не отрицает национал-социалистическое мировоззрение как таковое, но не может одобрить направление, представленное Розенбергом, поскольку оно противоречит христианским принципам. В конце концов, чиновники рейхсканцелярии пришли к выводу, что несогласие со взглядами Розенберга не является достаточным поводом для отставки. Хобому разрешили вернуться на работу.

В период Третьего рейха против идеологических взглядов Розенберга неоднократно выступали и многие государственные функционеры. Когда «партийный философ» осенью 1939 года попытался расширить полномочия и укрепить свои позиции «представителя фюрера по наблюдению за всем духовным и мировоззренческим обучением и воспитанием НСДАП», его подвергли обструкции министр народного просвещения и пропаганды Йозеф Геббельс, министр науки Бернхард Руст (1883–1945) и министр по делам церкви Керрль. Последний написал в рейхсканцелярию пространный протест, в котором указывал: «В течение прошлых лет имя Розенберга для широких слоев населения – неважно, справедливо или нет, – в определенной степени стало символом враждебного отношения к церкви и христианству… А Третьему рейху нужны христианство и религия, потому что ему нечего предложить взамен христианской религии и христианской морали»[143].

Следует добавить, что в гитлеровском государстве гонениям подверглись многие неопротестантские и сектантские организации и группы, в первую очередь те, религиозные центры которых находились за пределами Германии. К примеру, опасным идеологическим противником нацисты считали «Общество свидетелей Иеговы», возникшее в 1870 году в США. В 1933 году число последователей этой организации достигало в рейхе почти 20 тысяч человек.

Иеговисты предрекали приближение окончательной битвы между Сатаной и Иеговой, причем нацисты объявлялись представителями сатанинских сил. «Свидетели Иеговы» отказывались служить в армии, приносить какую бы то ни было присягу фюреру, участвовать в мероприятиях режима. В итоге в апреле 1935 года им было запрещено работать на государственной службе, 200 иеговистов были казнены за пацифизм, около 5 тысяч погибли в лагерях[144].

Вместе с тем в какой-то момент руководство секты пыталось договориться с властями. Иеговисты направили Гитлеру письмо, в котором просили отменить распоряжение о запрете их деятельности, ссылаясь на то, что у нацистов и «Свидетелей Иеговы» общие цели и враги – римские католики и богатые транснациональные еврейские корпорации. Это не спасло общество от репрессий. Исследователь А. Дворкин (р. в 1955 году) при этом отмечает: «До сегодняшнего дня иеговисты цинично стригут купоны с этих событий, крича о героизме своих невинных жертв… Большая часть заключенных иеговистов относительно хорошо устраивалась в нацистских лагерях. Нацистам весьма нравились послушные и исполнительные “Свидетели Иеговы”, и они часто назначали сектантов полицаями и своими административными помощниками, а те добросовестно служили своим хозяевам»[145].

Гитлер и Борман

Разумеется, были в НСДАП и радикально настроенные атеисты, пытавшиеся открыто бороться не только с оккультистами и другими «обладателями тайных знаний», но и с христианскими конфессиями. Наиболее одиозной фигурой этого рода являлся рейхсляйтер (высший партийный функционер, руководивший одним из главных направлений деятельности НСДАП) Мартин Борман. Он родился в 1900 году в семье мелкого почтового служащего. В годы Первой мировой войны Борман служил денщиком, нес гарнизонную службу в артиллерийских частях и в военных действиях участия не принимал. В условиях послевоенного хаоса и инфляции Борман снискал себе дурную славу торговца на черном рынке, тогда же будущий шеф партийной канцелярии вступил в антисемитскую организацию «Ассоциация против превосходства еврейства» (Verband gegen die Überhebung des Judentums).

В 1924–1925 гг. Борман отсидел одиннадцать месяцев за соучастие в убийстве учителя, которого подозревали в сотрудничестве с французскими оккупационными властями. Во время судебного разбирательства он выразил протест по поводу того, что в материалах суда он числится как христианин-протестант. По словам Бормана, он не верил «ни во что».

К нацистскому движению он примкнул в мае 1926 года, вступив в штурмовые отряды (СА) Тюрингии. Довольно быстро поднимаясь по карьерной лестнице НСДАП, Борман уже через два года служил в штабе высшего командования СА. Кроме того, он женился на дочери высокопоставленного нацистского чиновника, председателя высшего партийного суда НСДАП Вальтера Буха (1883–1949), причем свидетелями на свадьбе были Гитлер и Гесс. Фюрер поручил молодому функционеру ряд ответственных поручений, с которыми тот вполне успешно справился, продемонстрировав недюжинный организаторский талант. К примеру, Борман создал национал-социалистический автомобильный корпус, кассу взаимопомощи партии, участвовал в привлечении ряда крупных промышленников к финансированию коричневого движения.

После прихода нацистов к власти Борман стал начальником штаба заместителя фюрера по партии, депутатом рейхстага, организатором партийных съездов, а в 1938 году возглавил руководство кадровой политикой НСДАП. Умелый интриган, Борман сумел добиться почти безграничного доверия Гитлера. Это позволило ему проводить собственную политику, одной из целей которой была борьба с клерикальными кругами. Авантюризм Бормана и его неразборчивость в средствах вызывала устойчивую ненависть со стороны огромного числа коллег по нацистскому движению. Бывший генерал-губернатор оккупированной Польши Ганс Франк в ходе Нюрнбергского процесса (по итогам которого он был приговорен к смертной казни за преступления против человечности) неоднократно обвинял Бормана в «извращении великой идеи», при этом называя его «лакеем», «рабом, готовым лизать сапоги», «сверхнегодяем».

Хотя один из первых начальников Бормана в нацистской партии – гауляйтер Тюрингии Артур Динтер – пытался выступать в роли радикального «религиозного