– Скажем так, эта живописная старина лишь прикрытие для того, что здесь творится на самом деле.

Лэйола удивленно приподняла брови:

– Я заинтригована.

– А азартные игры здесь есть? – спросила Эвалин.

– Это дурная привычка, тетушка, – поддразнила ее Лэйола.

– Азартных игр тут в достатке. – Тэйн указал на водную гладь. – Это самая узкая часть озера. Если вглядеться, на том берегу можно разглядеть людские земли Вессака. Торговля с ними идет именно здесь. А раз город торговый, то тут полно и людей, и прочих созданий.

Лэйола окинула взглядом множество пришвартованных парусников.

– Удивительно, что твой отец это дозволяет, ведь он так ненавидит людей.

– Он этого не дозволяет, – ответил Тэйн. – Просто не замечает, поглощенный своей одержимостью властью.

– Вот еще одна причина, почему из тебя выйдет несравненно лучший король, чем из него.

Тэйн улыбнулся, а затем перекинул ногу через спину Фантома и спрыгнул на землю.

– Нам нужно снять доспехи. Теперь Вороны – разыскиваемые преступники.

Тихий звон металла и приглушенные разговоры в отряде не нарушали покой, но Лэйола, сидя верхом на Фантоме, не теряла бдительности. Конь щипал высокую янтарную пшеницу, отгоняя хвостом мух и подергивая ушами. Она же неотрывно следила за лесом позади и раскинувшимися полями, словно враг мог появиться в любую минуту. Другая часть их отряда отделилась несколько часов назад в надежде отвлечь Тенэйбриса от Тэйна и Лэйолы.

– А что теперь с Вересковой Лощиной? Я слышала, ее сожгли дотла. – Она умолкла, и в памяти нахлынули воспоминания о родных местах. – Значит, нашего дома больше нет?

Тетя Эвалин поерзала в седле.

– Его больше нет, Лэйола. Ничего не осталось. – Ее голос звучал глухо и хрипло. – Но мы отстраиваемся с помощью соседних городов. Даже королевские дознаватели из Свенарама появились. Вступать в открытый бой с Тенэйбрисом они не смеют, – думаю, дело скорее в страхе перед бледными, чем в чем-то еще, – но припасами для восстановления помогли.

Лэйола прикусила нижнюю губу. Не верилось, что дома, где прошло ее детство, больше нет.

– А мальчики? И щенок?

– С мальчиками все в порядке, они присматривают за Дрегасом. Он уже так вымахал, а белая шерсть с него сыплется нещадно. Я оставила записку, привязала его к порогу дома Рэна и ускользнула под покровом ночи. К счастью, дома Рэна и Форреста уцелели. Основной удар пришелся на городскую площадь и наш дом. Еще пострадали пшеничные поля.

– Когда все вернется на круги своя, я хочу, чтобы они навестили меня в замке. Им бы понравились здешние угощения и красивые служанки.

Тетя Эвалин презрительно фыркнула:

– Будто их туда пустят, разве что в качестве рабов.

– Любой друг Лэйолы будет желанным гостем, когда я стану королем, и никакой рабский труд не потребуется, – произнес Тэйн, вновь собирая в хвост свои темные волнистые волосы. – Все будет совсем не так, как в те времена, когда вы жили в Долине.

– Вы будете принимать людей в качестве гостей? – В голосе тети Эвалин прозвучало сомнение.

– Да. И когда бледных не останется, я думаю, многое изменится.

– Ты веришь, что такое возможно?

– Я должен в это верить.

Когда они снова двинулись вниз по склону к городу, Вороны походили на обычных странников в плащах, разноцветных туниках и кожаных одеждах.

Лэйола обернулась к Фэннану, который ехал в нескольких шагах позади. Он не сводил с дороги настороженного взгляда. Его некогда прекрасные черные кудри были острижены почти под корень. Вокруг рта и на правом виске темнели кровоподтеки, но выглядел он все же лучше, чем Пайпер. Ее заплывший глаз, багрово-синий с желтизной, казался особенно болезненным на светлой, усыпанной веснушками коже. Она сидела позади Фэннана, обхватив его руками за талию. Здоровая щека девушки прижималась к его спине, а глаза были закрыты.

– Что с твоей рукой?

Он понукнул своего гнедого коня и поравнялся с ними.

– Один из тюремщиков сломал мне кость в предплечье. Он замахнулся на меня дубиной, и я вскинул руку, чтобы заслонить лицо. – Взгляд его карих глаз на миг опустился. – Знаешь, поразительно, как быстро они от нас отвернулись. Словно никогда и не знали. Они были знакомы с нами годами, но это ровным счетом ничего не значило.

– Они напуганы, – пробормотала Пайпер, медленно отнимая щеку от спины Фэннана. – Ты же знаешь, Тенэйбрис грозит казнью всей семьи за любую неверность. Вспомни Давейна и то, что случилось с его женой и сестрами.

– Разве такое забудешь?

Лэйола обернулась, чтобы взглянуть на Тэйна.

Его бесстрастное лицо ничего не выдавало. Он смотрел куда-то вдаль, и по его отрешенному взгляду казалось, будто он и не замечает, что Лэйола за ним наблюдает. О чем он думал и что чувствовал в этот миг? Он был полон раскаяния, когда считал, что отправил отца на съедение бледным. Убил бы он его, представься ему второй шанс? Возможно, он не смог бы, и в этом крылась истинная причина, по которой они не стали преследовать ни его, ни Матэйкиса.

– Что случилось с Давейном?

Пайпер прочистила горло:

– Он был стражником в замке, служил охраной короля. Однажды ночью Давейн прибежал ко мне, сам не свой от ужаса. Сказал, что уже три дня слышит странные голоса в королевских покоях. Шепот о Черном Маге и темной магии. Он до смерти боялся, что Тенэйбрис застал его за подслушиванием. Я велела ему идти к Тэйну, но он не успел. Его уволокли в темницу в подвалах замка. На следующее утро его жену и двух сестер повесили у него на глазах, а следом казнили и его самого. Король Тенэйбрис объявил своим подданым на площади, что они были предателями и передавали Калладире тайные сведения, из-за которых мы могли оказаться беззащитны перед нападением.

– Когда это было? – спросила Лэйола.

– Около года назад, – ответила Пайпер.

Фэннан провел ладонью по своим коротким черным волосам.

– И до, и после него были другие. Время от времени он устраивает показательные расправы. Повинуйся или умри.

– Но ты правил не при помощи страха. Почему он считает, что должен?

Тэйн несколько раз моргнул, словно очнувшись от забытья.

– Мой отец не опасен сам по себе, а потому верит, что должен казаться таким. И нет, я не правил при помощи страха, но это не значит, что меня не боялись.

– Ты им угрожал?

Какими были первые недели его правления? Все ли сразу присягнули новому королю? Во время игр и празднеств народ выказывал ему лишь восхищение.

– В этом не было нужды. Все знают, на что я способен.

Легкая улыбка тронула уголки ее губ.