сторону беседки, которая торчала на заднем дворе сельского фельдшерского пункта. — Давай в сторонке обо всем спокойно поговорим.

— Зачем мне вам об этом рассказывать? Еще срока себе намотать в довесок к тому уроду в парке «Железнодорожников».

— Ну почему же, — грустно выдохнул Жаров, — может, наоборот скостишь себе срок. Рассказывай, как всё вчера было, только с самого начала, а я обещаю, что сделаю все, чтобы тебя не посадили.

— А то вам и так все не известно. Мартын с Ячменем ведь сами всё рассказали.

— Вот я и хочу сравнить ваши версии, а то может они мне набрехали.

— Стукачом меня заделать хотите?

— Вова — ты совсем дурак? Каким еще к черту стукачом⁈ — вспылил участковый. — Пока опера и следователи из района тебя не опросила я еще могу что-то сделать, а потом уже поздно будет.

— А как же мужик со станции, он ведь в любом случае на мне висит, — недоверчиво скривился я, уловив в словах Жарова намек на то, что могу выйти сухим из воды.

— Поглядим, — задумчиво протянул участковый, — рассказывай, как вчера всё было. Сказал же уже, что чем смогу, помогу.

Рассказать, как всё было или молчать как рыба об лед? Как быть? Очень и очень часто менты на допросе всё выворачивают так будто бы ведут просто разговоры за жизнь без всяких записей и протоколов, обещая помочь, скостить срок и так далее и тому подобное, а как вывернешь перед ними всю душу, подпишешь всё, что они подсунули тебе, так потом бедолага — будущий сиделец и понимает, что окончательное решение всегда принимает судья, а операм и следакам им лишь бы материал собрать для суда.

— Вчера утром шел на первый звонок в школу, на улице ко мне прицепился Колян Спицын — сшибал на папиросы, — все-таки решился я рассказать свою версию вчерашних событий. — Я его послал, мы с ним сцепились, ну я ему по фарам засветил «козой» и сказал, что больше с его компашкой не имею ничего общего. А вечером, когда домой шел, они мне с Мартыном наваляли — напали исподтишка и дубьем отоварили. Я в руках чернильницу держал, ну они и приняли её треск за хруст моего черепа, испугались, что убили и сбежали. Меня Лиза Пенькова нашла. Потом я пошел на пасеку, потому что был уверен, что они там, хотел им отомстить, сами понимаете — нельзя такое спускать. Подошел к будке на пасеке, а там Ячмень и Мартын разговаривают, из разговора я понял, что, во-первых, они в прошлом году птицефабрику обнесли, а во-вторых, что Спица с каким-то фраером общается где-то на Гнилом озере, тут я и подумал сделать ход конем, затравил будку дихлофосом, а потом слегка помял Ячменя и Мартына, представившись залетным фраером, запугал их, чтобы они шли к вам сдаваться и свалили всё на Спицу. По-моему, это был самый шикарный вариант надолго избавится от Спицы, который бы от меня просто так не отстал.

— Дальше, что было?

— Ничего, — пожал я плечами, понимая, что наступает самый щекотливый момент рассказа, когда надо начинать упорно врать, — мне хреново было, но я понимал, что если двину той же дорогой обратно в Красновку, то Ячмень и Мартын могут меня случайно нагнать и тогда быть беде, они-то думали, что меня убили. В общем, пошел я через поля, хотел обойти Красновку стороной, в итоге заблукал, потом дождь пошел, я сандаль потерял, ногу подвернул. Набрел на какой-то стог сена в него залез и уснул. Проснулся уже полдень, пошел по рельсам, вышел к железнодорожной станции, а тут московский поезд, на котором Игорь Демченко с мамкой в Москву уезжали, пошел их проводить. Ну, а тут вы! Всё, — закончил я, а потом чтобы смазать свой рассказ спросил у Жарова, — а правду говорят, что Спицу застрелили?

— Откуда знаешь?

— Смирнов сказал, что Спицу я застрелил, а Колян меня успел ножом пырнуть, но я скрылся с места преступления оставив после себя лужу крови.

— Сеня — юркий малец, — кротко хохотнул седоусый участковый, — чутка покрутился среди районных оперов, а вон чего успел выведать и подслушать. Далеко пойдет! Да, Спицына застрелили, а на месте преступления было еще одно кровавое пятно. А ты значит на Гнилое озеро не ходил? — Жаров буквально впился в меня взглядом.

— Нет, не ходил, — твердо и четко глядя ему прямо в глаза произнес я, — честное пионерское не ходил! Да и зачем мне это?

— Тоже, верно, — кивнул участковый.

— Михаил Иванович, а того, кто убил Спицу до сих пор не нашли что ли? Если его Колян успел ножом пырнуть, да еще и лужа крови натекла, то он не должен был далеко уйти. Говорят, что из района даже собаку служебную привезли, неужто она след не взяла?

— Нет, не взяла, — отрицательно мотнул головой Жаров, — злоумышленник был на машине, на ней видимо и скрылся. Скорее всего он был не один, так что хорошо, что ты не пошел на Гнилое озеро, а то лежал бы сейчас рядом с Николаем Спицыным в морге.

— Да я и не собирался туда идти, — поспешно поддакнул я. — Это что ж за фраера такие у Спицына в знакомых были, что у них при себе огнестрельное оружие было?

Только в самый последний момент я успел спохватиться и не произнести слово — «пистолет». Ведь никто до сих пор при мне не произнес из какого вида оружия был застрелен Спица.

— Неизвестно, что это были за бандиты, но похоже, что люди серьезные, все улики на это указывают.

Меня так и подмывало спросить: хорошо ли обыскивали траву? смогли ли найти стреляные гильзы и деньги? был ли нож Спицы в крови или с чистым лезвием? Но конечно же я держал язык за зубами, потому что только одно лишнее слово, малейший намек на то, что я был на Гнилом озере и видел, как все произошло в реальности и мне тут же конец, гарантированно попаду в разряд подозреваемых, а там следаки всю душу вынут из меня, но на тюремные нары гарантированно приземлят.

У блондина был сообщник, который увез мертвое тело! А почему сообщник меня не остановил? Побоялся? Или скорее всего просто отошел в сторонку и пропустил самое интересное. Да,