Я замер.

Огромная клетка из чёрного, воронёного железа занимала едва ли не половину подземелья. Прутья толщиной в мою руку, массивные засовы, а по ним, от одного к другому, пробегали едва заметные красные искры. Магическая защита.

Но не клетка привлекла моё внимание.

За столом, внутри клетки, в старом резном кресле, мерно покачиваясь, сидела старушка. Самый обычный вид — седые волосы, собранные в пучок, морщинистое лицо, клетчатый платок на плечах. Она напоминала деревенских бабушек, что торгуют на рынке семечками.

Я перевёл взгляд на тётю, не понимая.

— Внешность бывает обманчива, — спокойно сказала она.

Я моргнул.

На одно мгновение я отвел глаза — просто чтобы переварить услышанное. Секунда, не больше. А когда снова посмотрел на клетку...

Старушки не было.

Передо мной, вплотную к прутьям, стоял человек. Высокий, худощавый, в длинном тёмном пальто, застёгнутом на все пуговицы. Лицо у него было обычное — не молодое, не старое, с острыми скулами и тонкими губами. Но глаза...

Они сверкали золотом.

Не жёлтым, не карим — именно золотым, ярким, будто расплавленный металл плескался в глазницах.

— Ещё один, — произнёс он, и голос его оказался неожиданно глубоким, чуть хрипловатым, с лёгкой усмешкой. — Сколько удивлённых взглядов я видел за свои четыреста лет, проведённые здесь.

Он обвёл рукой клетку — широким, почти театральным жестом.

— Четыреста? — переспросил я, всё ещё не в силах оторваться от его глаз.

— В этой клетке, — уточнил Титус. — А вообще... — он усмехнулся, и в этой усмешке мне почудилась тысячелетняя усталость. — Ну что, хочешь послушать истории от старика?

Он сделал шаг назад — и вдруг снова оказался в кресле. Только теперь это был не старик и не молодой человек в пальто. Теперь в кресле сидел пожилой мужчина с благородной сединой на висках, в дорогом сюртуке, с тростью, зажатой между колен. Образ истинного аристократа.

— Поговорите, — тётя Наталья тронула меня за плечо. — Я поднимусь, дела на кухне. Не бойся, он не кусается. Больше.

Она улыбнулась уголками губ и пошла к лестнице, оставив меня одного перед клеткой с древним оборотнем.

Я перевёл дыхание, подошёл ближе и сел прямо на песок, скрестив ноги.

— Рассказывайте.

Титус посмотрел на меня с интересом. Золото в его глазах чуть потускнело, став похожим на тёплый янтарь.

— Ну слушай, — начал он, откидываясь на спинку кресла. — Было это... ох, давно было. Годов две тысячи назад, а может и больше. Я тогда наёмником был. Не простым — меня сам император греческий нанимал. Дела такие, знаешь... тонкие. Куда официальную стражу не пошлёшь.

Он зевнул — совершенно по-человечески, прикрыв рот ладонью.

— И вот однажды стали люди в столице пропадать. Прямо средь бела дня. А точнее — средь ночи. Выходит человек из дома по нужде — и с концами. Ищут — нету. Я тогда как раз при дворе ошивался, император меня к себе призвал: «Титус, — говорит, — разберись». Ну я и взялся.

Он помолчал, глядя куда-то в прошлое.

— Сижу в засаде. Ночь, темнота, хоть глаз выколи. Все спят. Уже полночь, скоро рассвет, я думаю — может, зря время трачу? Надо уходить. И только собрался...

Титус подался вперёд, и я невольно замер.

— Как сзади на меня мешок накидывают! Я и дёрнуться не успел. И только странный шелест в ушах — будто крылья, только не птичьи, а... другие. Очнулся уже в пещере. Смотрю на руку — а там укус. Странный такой, будто звериный, но не совсем. Две дырочки маленькие.

— Оборотень? — вырвалось у меня.

— Именно, — кивнул Титус. — Только потом я узнал от местных: меня не просто так укусили. Так захотел дракон.

Я моргнул.

— Дракон?

— Ну да. Они там, в том мире, хозяева положения. Древние, могучие, сильнее любого мага. Я сначала не поверил, думал — бредни. А потом увидел его. Сидит на скале, огромный, чешуя переливается, глаза — как два озера. И рассказывает что-то своим... ученикам, что ли. Оборотням. Так я и провёл в том мире тысячу пятьсот лет.

Он вздохнул.

— Учился. Выживал. Дрался. Даже дружил с некоторыми. А потом...

— Потом пришли Охотники? — догадался я.

— Умный мальчик, — одобрительно хмыкнул Титус. — Пришли. Из другого мира пришли, через Врата. Схватили меня, ещё парочку таких же, как я. И началось... — он поморщился. — Три