равно, — сказала я, стягивая с него футболку.

Райан не стал ждать или спрашивать, руки к моей юбке. Рванул вверх. Трусы — чёрные, кружевные, уже мокрые от желания, не стал снимать, а просто разорвал ткань одним движение.

Я ахнула.

— Ты...

— Заткнись.

Райан вогнался в меня, заранее проведя рукой по самому сокровенному моему месту, чтобы убедиться, что мне не будет больно.

Глубоко, жёстко, без предупреждения. Я настолько потерялась в этом, что даже не заметила, когда и как он успел надеть презерватив...мне было всё равно.

Я закричала от переполняющих меня эмоций. Вот оно, наконец-то, хоть какие-то эмоции.

Его тело было напряжено, как тетива. Каждый толчок был резкий, как удар молота по наковальне. Он держал меня за горло, но не душил, а просто удерживал.

— Ты его целовала, — рвано и хрипло.

— Нет.

— Он тебя?

— Только в щёку, — выдохнула. — И мне не понравилось.

Он ворвался глубже, так, что я задохнулась, откидывая голову назад.

— Ты моя, Оливия!

Я извивалась под ним, не понимая, как такое вообще возможно на мотоцикле. Но мне было безумно удобно и чертовски приятно. Это наслаждение разрывало меня на части. Его руки как будто везде — на моей груди, мяли, сжимали, щипали, на моей талии, бёдрах, иногда ягодицах.

Я царапала ногтями мягкое сиденье чувствуя, как всё внутри сжимается вокруг члена Райана.

— Сильнее.

Он ускорился, звуки влажные и очень грешные разлетелись по всей округе, если бы не наше сбивчивое дыхание, не то счастье, что сейчас плескалось во мне, и не этот экстаз, не запах Райана — я бы испытала хоть какой-то стыд. Но его нет, я лишь сильнее развожу ноги, чтобы притянуть парня к себе ближе.

— Так...значит...я.…твой… парень? — Райан улыбнулся, а затем ударил меня по клитору пальцами.

Я закричала — громко, опять же, без стыда, начиная просто ужасно кончать. Впервые так сильно...

Райан схватил меня, выходя, резко поднял и теперь — сам сел, притягивая меня ближе. В такой позе я видела его всего, а он меня, я сама насаживалась на его член, потому что моя задница просто съезжала с мотоцикла.

А это комфортно.

Взялась руками за сиденье, чтобы удерживать равновесие и удобно скользить. Райан притянул меня ближе, снова начиная неистово вбиваться.

— Ты знаешь, что в Лондоне запрещён секс на мотоцикле?

Райан хрипло рассмеялся, поднимая на меня свои глаза, его волосы намокли от пота, но он выглядел так ещё горячее.

— В Ливане запрещен секс с животными мужского пола. Про самок почему-то в запрете ничего не сказано.

Кидаю новый удивительный факт, просто откидываясь назад, чуть придерживаясь за шею Райана. Он целует мою грудь, играет с сосками.

— Ты просто невозможна.

— В Колорадо запрещено целовать спящую женщину.

Он ускорился, выбивая все слова из моих лёгких. Я хотела сбить его с толку — ну не вышло, зато ускорить получилось. Я задрожала, когда его зубы сомкнулись на моей ключице.

— Ты единственное, Лив, что хотя бы чуть-чуть греет меня в этом мёртвом мире.

И я снова взорвалась, смотря на то, как мой мужчина кончает следом.

Глава 37 "Я тоже тебя люблю"

Райан

Я злюсь, но уже меньше.

После нашего секса на мотоцикле, а затем в квартире: на столе, на диване, в комнате. Я уже так выдохся, что на злость просто нет сил.

Оливия рядом спит...в итоге мы так и не поговорили.

Я трахаю её на кровати, переворачивая на живот и бью по заднице ладошкой. Кожа Лив сразу же краснеет, а сама девушку вскрикивает.

— Что ты скрываешь, а, Оливия?

Я ускоряю темп, не переставая шлёпать её, от чего девушка сжимает одеяло своими ладошками, начиная так сильно кричать и стонать, что, мне кажется, в этом присутствуют всхлипы.

Но я не замедляюсь.

Я сильнее сжимаю её бедра, а затем переворачиваю её на спину, приподнимая ноги. Теперь Лив смотрит на меня. И да, она плакала. Блять.

— Прости, — целую коленку, замедляясь.

Лив улыбается, снова всхлипывая.

— Я не из-за этого, мне понравилось..., - она прикусывает губу, издавая стон, так как мои пальцы легли ей на клитор. — Я из-за того, что не могу тебе рассказать всего, хотя так хочется.

Я киваю, прекрасно понимая её слова, у меня всё так же. Я могу рассказать, хочу рассказать, но не буду этого делать. Пока всё не свершится.

Поэтому затыкаюсь, снова ускоряясь и даря моей рыжей четвёртый оргазм за вечер.

Перевожу на неё взгляд, целуя в макушку. От неё пахнет мною, а также цветами, мятой...и чем-то что я давно уже назвал просто запах "Оливии".

Лив чуть дёргается, утыкаясь мне в плечо сильнее и сжимая мою руку, а затем приоткрывает глаза.

— Извини, я не хотел тебя разбудить.

Она моргает, явно не понимая, что происходит.

— А что случилось?

Голос хриплый, севший. От таких криков ещё бы. Я подаю ей воду, она сразу же делает большой глоток привставая с кровати. Одеяло падает, обнажая её грудь, которую я тут же целую.

— Я, мне кажется, не готова к новому раунду.

Она мило хихикает, когда я утыкаюсь ей носом в шею.

— Я тоже, просто хотел услышать твой смех.

Сглатывает, переводя на меня глаза.

— Ты уже не так сильно злишься?

— Я всё ещё так же сильно злюсь, но может чуть-чуть менее злобно.

Лив хмыкает, садясь рядом со мной.

— Моя родители, они...нет, давай иначе. Мама злобная сучка, тут вопрос закрыт. Но папа, он всегда был добрым, да, в своём репертуаре, но он меня любит больше всего на свете. Он дал мне всё: обучение, хорошую перспективу, я знаю десять языков, умею играть на множестве инструментов, умею стрелять, драться и быстро бегать, а также водить машину, что не мало важно. Он убедился, чтобы я была достойным наследником, но есть одна проблема...

— Ты не мальчик?

— Да, — она качает головой, горько усмехаясь. — У меня вагина. А Вейны живут пенисами. Если рождается девочка, а у Вейнов почти всегда девочки, то бизнес берёт на себя муж Вейна. То есть....мой муж.

Она поднимает на меня глаза, ярко зелёные, полные непролитых слёз. Они словно там есть, но контролируются, чтобы не затопить комнату или не открыть секретов хозяйки.

— Отец выбирал мне самого лучшего, того, что сможет чем-то помочь именно...системе, если так можно сказать. Грубо говоря, он знает, что буду управлять всем я, поэтому моим женихом стал Лукас. Лукас подходит, он не хочет править, а хочет жить.

— И ты...не можешь уйти?

— Меня готовили к этому