— Мы женаты, — напомнила она, скептически фыркнув.

Фай в отчаяние схватился за другую соломинку:

— Я имел в виду, что не готов. Мы недостаточно хорошо друг друга знаем.

Резкий смех заставил его вздрогнуть и оторвать взгляд от пола.

Грид смеялась, но смеялась не весело — горько и зло. Впервые Фай увидел на ее обычно добродушном лице столь неприязненное и холодное выражение. Красивые черты исказила гримаса гнева.

— Если бы на твоем месте был кто-то другой из вашей ушастой братии, я бы поверила, но ты…

Желтые глаза сузились, уголки губ дернулись и поползли вниз. Обида, жгучая обида читалась в направленном на него взгляде.

— Ты ведь спал с какой-то бабой во время войны и вряд ли знал ее лучше меня. Значит, именно меня ты не хочешь. Значит, именно я тебя не привлекаю. Какая-то незнакомая баба — да, а я — нет. И дело тут не в моральных принципах.

Фай нахмурился: о какой женщине говорила Грид? Не было у него ни с кем близости, по крайней мере, добровольной. О чем она? Что за несправедливые обвинения?

Отвернув лицо и сердито выдохнув, химера продолжила:

— С ней ты отчего-то сразу прыгнул в койку, не думая о последствиях, о своем хваленом целомудрии, которым сейчас прикрываешься. Даже страх перед кипящими болотами тебя не остановил. Так что, прошу, не надо вешать мне лапшу на уши. Еще в Троелевстве выяснилось, что ты не такой, как остальные ваши эльфийские моралисты. Тебе даже в другой мир пришлось сбежать. Из-за этого. Из-за своих интрижек. А теперь ты мне втираешь, что не готов спать с законной женой, пока два года просто не походишь с ней за ручку? Я ненавижу, когда мне врут!

Слова Грид, злые и несправедливые, больно задели Фая.

Прыгнул в койку? Не такой, как остальные ваши эльфийские моралисты? Не такой? А какой? Каким она его считает? Распущенным? Легкомысленным? Доступным?

— Я не сплю с кем подряд! — Голос Фая дрожал от обиды и возмущения.

Он имел в виду, что никаких интрижек, о которых говорила Грид, у него не было, но его слова химера восприняла на свой счет.

— Так и сказал бы сразу, что я для тебя «с кем подряд». Зачем были эти поцелуи?

Поцелуй. Один. И Фай успел сто раз о нем пожалеть. Ну не мог он переступить через страх физической близости! Не мог лечь в постель с женщиной, когда при мысли о сексе все нутро холодело и сжималось тугим узлом. После той ночи он даже ни разу не испытывал возбуждения. Не готов. Да, не готов! Он не сказал Грид ни единого лживого слова.

— Ты мне нравишься. Действительно нравишься. Но не торопи меня с постелью. Я правда не могу… так сразу.

— Обман, все обман, — отмахнулась от него Грид. — Теперь я это хорошо вижу. Ты притворялся, что я тебе симпатична. Боялся, что подам на развод? Ну да, тогда ты останешься один, в чужом мире, без защиты, без помощи, без средств к существованию.

— У меня есть деньги, — возразил эльф. — И я всегда могу обратиться за помощью к Эверу. Так что ты неправа, я…

— Грид ведь такая добрая и удобная. Почему бы ее не использовать? — Химера, похоже, его не слышала. — Я тебя не привлекаю. Совсем. Долго заставлял себя меня поцеловать? Очень было противно? Наверное, на горло себе наступил, чтобы это сделать.

Проклятье! Грид считала, что на родине он стал изгоем из-за добрачных связей, и поэтому ему не верила. А ведь он говорил правду! Ну не мог, не мог Фай себя пересилить.

Он мучительно соображал, как оправдаться и не раскрыть постыдную правду о своем прошлом. Как же хотелось похоронить ту уродливую историю и больше никогда к ней не возвращаться! Не получалось. Раз за разом полузабытый кошмар вытаскивали на свет. Напоминали о нем снова и снова, снова и снова. Прошлое не отпускало. Даже спустя столько времени случившееся в плену продолжало его преследовать и отравлять жизнь.

— Я не наступал себе на горло, — начал Фай, но Грид его перебила:

— Поцеловал, а потом испугался, что последует продолжение, что придется спать с неприятной дикаркой, и запаниковал. Верно?

— Неверно.

Грид покачала головой.

— Ты мог просто по-человечески попросить о помощи, а не играть с моими чувствами. Я ведь влюбилась, а ты… — Развернувшись, она сбежала по лестнице, раздались сердитые удаляющиеся шаги, а потом в наступившей тишине громко хлопнула входная дверь.

Ушла.

А он так и не успел сказать ей, что тоже… тоже, кажется, влюбился.

Глава 20

Прошли почти сутки. Грид не возвращалась.

Фай провел долгую мучительную ночь без сна, в течение которой трижды вставал с кровати и подходил к окну. В остальное время он прислушивался к тишине. Не скрипнет ли, открываясь, входная дверь? Не раздадутся ли осторожные, приглушенные коврами шаги?

Очнувшись от дремы — иногда ему все же удавалось задремать — Фай вскакивал на ноги и бежал осматривать тихий дом в надежде найти Грид спящей в своей постели или ужинающей в кухне, или сидящей на диване в гостиной и пьющей чай.

Ее нигде не было.

Она не возвращалась.

Уже несколько часов.

Фай постепенно впадал в отчаяние.

Несправедливые обвинения, брошенные в его адрес, жгли душу. О богиня, Грид считает его развратником, безрассудным гулякой, не пропускающим ни одной юбки, но почему-то не желающим спать конкретно с ней. А ведь Фай даже ни разу ни с кем не целовался по-настоящему. То, что делали с ним в плену, не секс — насилие.

Надо было рассказать правду. Тогда бы Грид не сбежала, решив, что ее используют. Она бы отнеслась к его проблеме с привычным пониманием. Поверила бы, не торопила. А теперь… Где ее искать? Как дождаться? Он же с ума сойдет, пока она вернется домой!

Утро вынесло Фая на новый виток тревоги. Исстрадавшийся, он не находил себе места. Не мог ни сидеть, ни лежать, ни есть. Бродил из угла в угол, то и дело заглядывая в окна. Потом стоял на крыльце, всматриваясь в конец улицы и надеясь, что вот сейчас, через секунду, минуту Грид появится из-за угла дальнего здания. Он стоял так долго. Не меньше часа. И ушел ни с чем, потерянный, взволнованный, не знающий, что делать.

Грид обиделась.

Она