завтраком, когда возвращаюсь в спальню. Сама тоже усаживаюсь рядом, прямо на полу, самодовольно усмехаясь, когда Айзек наконец просыпается, а в его небесно-голубых глазах отражается толика растерянности, когда он видит всё то, что я для него приготовила.

Что сказать…

Уела, да?

Не один он умеет удивлять!

Вот и…

— Что это? — озадачивается Айзек.

Так и хочется сообщить ему, что, разумеется, я собираюсь его отравить, раз он нагло ограбил меня этой ночью, раздев догола, но колкость проглатываю.

— Считай, это мои извинения за вчерашнее, — произношу, вопреки всем моим мыслям. — Мне не стоило распускать руки. Если бы ты дал мне сдачи, то был бы полностью прав. За то, что не сдал — отдельное спасибо.

О том, что на самом деле сдачу он мне всё-таки сдал, да ещё и весьма нетривиальным образом, так и быть, умалчиваю, даже в своих размышлениях. Как и том, насколько тупо выглядело в принципе моё вчерашнее появление в том стриптиз-клубе.

А если бы реально счёл мои действия за ревность?

Ведь именно так всё и выглядело, если посмотреть со стороны. Оставалось лишь надеяться, что Айзек не подумал ни о чём таком, раз уж не стал настаивать на развитии темы о том, с какой стати я туда заявилась.

И нет, это точно не ревность!

Вот ещё…

— В этом нет никакого смысла, — ухмыляется Айзек, усаживаясь. — И так очевидно, что я сильнее.

Блондин внимательно разглядывает всё то, что я приготовила, чуть дольше остального задерживается на небольшой продолговатой коробочке с красным бантиком, а затем останавливает свой выбор на кружке с кофе. Делает сразу несколько долгих глотков.

— То есть мир? — предполагаю.

— Зависит от того, что именно там внутри, — лукаво прищуривается Айзек, переводя своё внимание на меня.

Если думает, что ответ написан на моём лице, то он глубоко заблуждается.

Нет уж!

Пусть сам открывает и узнаёт, что я туда положила.

Он и открывает. Неспешно. Осторожно. Словно бомбу обезвреживает и надо действовать так, чтоб всех не прибило от необдуманных решений. Ещё и перерывы делает, разбавляя их новыми глотками кофе. Так, млин, неторопливо, что я сама в итоге еле терплю, чтоб ему не помочь с этим нелёгким делом.

А внутри…

— Это… галстук? — закономерно удивляется Айзек, разглядывая тёмный кусок шёлка и кашемира. — Мой.

Конечно, его!

Было бы, наверное, довольно странно, если б он принадлежал другому мужчине. Тому же Данте, например.

— Ага, твой, — подтверждаю с новой улыбкой.

Не могу ничего с собой поделать, очень уж забавно выглядит Янг с этой его лёгкой обескураженностью.

— Сперва хотела положить пару комплектов своего белья, раз уж оно тебе настолько нравится, — ехидничаю в дополнение, бросив демонстративный взгляд на снятые с меня ночью вещи, которые до сих пор валяются на полу, — но это было бы слишком предсказуемо с моей стороны.

Если Айзек со мной и согласен, то виду не подаёт. Продолжает гипнотизировать свой галстук, размышляя.

— Тебе стоит получше поработать над извинительными подарками в качестве компенсации за свои проступки, — выносит по итогу вердиктом.

Примерно чего-то подобного от него я и ожидала, так что ни разу не в обиде и не в возмущении. Моё настроение с утра вообще поразительно слишком хорошее, чтоб портить его такой мелочью. Тем более, что мой ответ на такую реакцию с его стороны заготовлен заранее.

— Это всего лишь прелюдия и переход к основной будущей части, — напоказ безразлично пожимаю плечами.

Айзек всё ещё удивлён. И слегка озадачен. А я бессовестно наслаждаюсь этими моментами. Если уж на то пошло, не только он, я сама от себя ничего подобного не ожидала, но поздно поворачивать вспять, когда уже в самом процессе по полной программе.

К тому же… однозначно будет весело!

Заодно поможет мне кое в чём разобраться.

— Если честно, я бы предпочёл более классическое проявление прелюдии в твоём исполнении. Например, как вчерашним утром. Такое мне бы точно зашло, — оставляет галстук на своих коленях и переключается на завтрак.

Отправляет в рот часть бекона с яйцом и гренками. Жуёт также неторопливо и ему определённо нравится, вполне возможно не только еда, пока лично я пытаюсь избавиться от всех тех навязчивых ассоциаций, которые вызывает его замечание.

Вот обязательно регулярно напоминать про свой член?

И мою не совсем приличную реакцию на него.

— Пошляк, — комментирую вслух. — Этот галстук, кстати, тебе придётся завязать, — дополняю на всякий случай. — На глаза. И учти, завязывать придётся на совесть. Иначе основной части не получится. Я тебе с этим даже готова помочь. Чтоб уж наверняка.

— Что, прямо сейчас завязывать? — хмыкает Айзек.

— Почему нет? — снова улыбаюсь. — Ну, как только доешь и оденешься, — вношу немаловажным уточнением.

— Я даже в душ ещё не ходил, — бросает на меня снисходительный взгляд. — Раз уж ты сегодня внезапно такая милая и душевная в этом своём порыве раскаяния, может, с этим тоже поможешь? — заявляет нахально, с явным подтекстом, придвигаясь ближе ко мне.

Если думает вывести меня этим из равновесия, как бывало бессчётное количество раз в подобных ситуациях, то… нет, не сегодня. По этой части я уже с опытом.

Пусть обломится!

В смысле, не буду реагировать, как обычно.

И даже больше!

— Ну-у… раз уж я отбываю повинную, то почему бы и нет? — выдаю с демонстративно беспечным видом.

В моей голове моментально рисуется образ — не совсем в душевой, а в ванне, которую я предварительно набираю полностью, после чего со всей щедростью своей необъятной души замачиваю в ней своего супруга минут на десять минимум, и обязательно на самом дне, чтоб ни капли воздуха, крепко удерживая его за горло, так что своим данным согласием я вполне довольна. Нет, я не садистка. Но с такими идеями гораздо легче оставаться вменяемой. Тем более, что сам Айзек явно думает о чём-то другом, ведь его голубые глаза напротив моих заметно темнеют, когда он с шумом втягивает в себя воздух, не отводя от меня взгляда. В то время, как мой пульс бьётся всё быстрее и быстрее, пока я стремительно приближаюсь к той грани, где мне и самой хочется податься к нему ещё ближе. Просто для того, чтобы почувствовать исходящий от мужчины жар ещё отчётливее и узнать, так же ли сильно стучит ритм его сердца, как я себе представляю.

Возникшая пауза отчего-то затягивается…

Хорошо, что первой нарушаю её не я сама.

— Зубы мне тоже почистишь? — напоказ любезно и не менее нахально интересуется Айзек.

Всё-таки гад он, самый настоящий!

Но то про себя.

Вслух:

— Эй, я не настолько сильно тебя ударила,