уже загружены и вовсю пыхтели, выдавливая из сосновых чурок уголь и заодно пек для обмазки фундаментов.

Но это только верхушка айсберга. Оставшиеся ямы и кучи дров во всю выжигали известь, белый пар поднимался над ними ленивыми клубами, и воздух вокруг пах горячей пылью и палёным камнем. Одна яма стояла молча, прикрытая глиняными черепками, и в ней лежали мои кирпичи. Три сотни штук, обжечь-то обжёг ещё вчера, а достать за утро не успел, руки были заняты арматурой и разговорами.

Что касается бетона, тут переживать не о чем. У Хорга всё под контролем, производство набрало обороты и масштабы растут с каждым днём, телеги возят материал без перерыва, мужики месят, сыпят, таскают. А вот с кирпичами…

Под навесом обнаружилось нечто похожее на стихийное собрание. Пятеро вчерашних рабочих, Уль с Ректом и Сурик расселись полукругом и разглядывали новые формочки, передавая их из рук в руки с таким вниманием, будто это не глиняные коробки для кирпичей, а ювелирные изделия. Сурик держался заметно бодрее, чем утром, и взгляд у него стал другим, сосредоточенным и деловитым, без вчерашней тоски на дне.

— Так это что же, не метка, а руны? — удивлённо озвучил общий вопрос Рект, вертя в руках формочку и поворачивая её на свету. — А что они делают?

— Да не, руны я видал, — поумничал один из мужиков, широкоплечий бородач с обветренным лицом. — Это, видать, пацан наш свое клеймо придумал. Тут и буква вон, «Р», а его Реем зовут.

— Буква-то ладно, но тут посмотри что… — Рект протянул формочку и указал на руну восстановления, ту, что с извилистой линией и загнутыми стойками.

Насчёт руны он попал в точку, хотя вряд ли понимает, куда именно попал. По сути, на формочке для кирпича эта штука бесполезна, формочки не подвержены особым повреждениям, если не давать их в руки людям, которые ломают всё, к чему прикасаются. Но всё равно приятно, что она есть, потому что теперь я её выучил и могу наносить осознанно. И тот же фундамент можно даже пеком не обмазывать, если трещины будут затягиваться сами собой. Хотя обмазать всё равно стоит, лишняя защита карман не тянет.

— Да просто каракули какие-то оставил, мало ли что, — бородач отмахнулся от Ректа и приосанился. — У меня вон, свояк, в городе большой человек! Он-то мне и рассказывал, дескать, руны надо ставить… Как это слово, забыл, скажи скажу… О, точно! Ге-о-мет-ри-чес-ки выверенно! Рунолог бы поставил ровно в центре, это всем известно, что там центр силы ентот, а пацан ваш что? Ляпнул куда попало и думает, что каракули будут работать?

Произнёс это с такой уверенностью, что остальные работяги закивали, а Рект задумчиво поскрёб затылок. Свояк в городе, надо же, какие связи у деревенских мужиков. Впрочем, насчёт центра он несёт полную ерунду, потому что руны ложатся не в центр, а в узлы, и узлы эти определяются внутренней структурой материала, а не геометрией изделия. Но объяснять это бородачу с авторитетным свояком совершенно бесполезно, а молчать даже полезно, потому что пусть лучше думает, что каракули, чем начнёт задавать вопросы, на которые я не хочу отвечать.

— Сдаётся мне, что будут… — задумчиво проговорил Сурик, но это скорее в ответ на собственные мысли, чем на слова бородача. Мальчишка видел, как я работаю с Основой, и пусть он не понимает деталей, чутьё у него есть.

— Так, и чего сидим? — окликнул их, так что некоторые чуть не подскочили на месте. — Сегодня будем налаживать производство кирпича, и надо ускоряться!

— Да мы и так быстро всё делали! — возмутился Рект, вскочив и разведя руки в стороны, обозначая масштаб вчерашних трудовых подвигов. — Вон, смотри сколько налепили!

— Сегодня это всё надо собрать определенным образом и будем ставить временную печь. Но этим займутся те, кто не умеет лепить, а остальные будут штамповать. Пока готовьте рабочие места, распределяйтесь, а мы с Суриком отойдём.

Отвёл Сурика в сторону, за угол навеса, подальше от лишних ушей. И вкратце пересказал ему разговор со старостой, стараясь подать отказ как хорошую новость. Получилось не то чтобы гладко, но суть до мальчишки дошла.

— В общем, Сурик, теперь от нас с тобой зависит всё, — положил ему руку на плечо. — Мы с Эдвином сделаем всё возможное, но материал должны добыть достаточно сильные охотники, и староста согласился в этом помочь. Только учти, что согласился он на благо всей деревни, мы должны будем построить лазарет. И главное условие: сначала башни, хотя бы первые этажи, а потом уже живое дерево.

— Да мы целиком башни построим, если так надо! — Сурик аж подпрыгнул на месте. — Я могу не спать, работать днями напролет! Скажи, что делать, я всё сделаю! Кирпичи обжигать? Формочки лепить? Глину таскать?

Он заикался от возбуждения, перескакивая с одного на другое, и в глазах зажглось столько надежды и решимости, что пришлось подождать, пока напрыгается и немного успокоится. Молча стоял и ждал, потому что перебивать человека на таком подъёме бессмысленно, пусть выговорится.

— Ты будешь отвечать за контроль снабжения, — заключил я, когда Сурик наконец перестал подпрыгивать и начал дышать ровнее. — Твоя задача вовремя организовывать подачу глины, следить за замесами, чтобы процесс шёл непрерывно. Проверять, чтобы хватало места под заготовки, и при этом контролировать огонь в ямах. Справишься? Тогда мы успеем даже быстрее, чем ожидает староста.

— Справлюсь, — уверенно произнёс Сурик, и по глазам видно, что других вариантов для него попросту не существует. Конечно справится, и я тоже не подведу.

Сурик сразу пошёл организовывать работу, размечать навес, расставлять вёдра и инструмент. Позвал несколько мужиков с тачками и телегами, чтобы те начали грузить обожжённый кирпич в аккуратные стопки и освобождать место под новые заготовки, а сам пошёл к угольной яме. Благо рабочих рук теперь хватает и надрываться одному больше не обязательно.

Поймал по пути двух помощников и начал вместе с ними раскладывать брёвна в новой угольной яме, той самой десятиметровой. Чтобы не повредить ступеньки и желобки на дне, хотя глина там уже схватилась, подкладывал снизу поперечные бруски, и уже на них выкладывал цельные стволы.

Выбирал только примерно одинаковой толщины, потому что иначе тонкие обратятся в пепел, а толстые не прогорят и останутся головешками. В итоге получилась довольно приличная куча из брёвен толщиной сантиметров десять, может чуть меньше, и в длину некоторые даже пришлось обрубать, а другие не дотягивали примерно метра. Сколько тут выйдет кубов, прикинуть затрудняюсь, но выглядит внушительно.

Всю эту гору обложили плотными сухими дровами, набили их под низ