и плотнее закутался в плащ. Что мне делать с Повелителями Холода? Как полумертвый Посредник может тягаться с богами? Силы у меня нет, да и этим их не взять. Попробовать хитростью? Но и тут не так просто.

Я медленно двинулся вперед, снег заскрипел под ногами.

Нужен мудрый совет, только кто его даст?

Откуда-то донесся еле слышный звон, будто кто-то играл на хрустальных колокольчиках. Подняв голову, я замер.

Ночной покров небес прорезала сияющая мягким серебром извилистая дорога. Звон стал громче, казалось, вот-вот что-то случится.

Я начал озираться по сторонам, но так ничего и не обнаружил.

В груди вдруг стало горячо, будто разгорелся настоящий огонь. Хрипло выдохнув, я покачнулся, но удержался на ногах.

Небо было еще темным, но появилось странное ощущение, что тьма уже не властвует здесь и скоро начнет исчезать.

Звон раздался очень близко, а по небу промчалась изящная колесница, переливающаяся золотом и розовым серебром.

Яралга! Яралга, Северная заря!

Сердце сжалось, жар усилился. Метнувшись к сараю, я вывел Аяна, вскочил на него, с силой пришпорил.

Уж если кто и может мне помочь, то одна из Древних. Не знаю еще, как просить ее и молить, но не должна… не должна она отказать! Ей ли, заре, радость – каждое утро освещать пустые равнины да мертвые ущелья?

Ветер забивал дыхание, Аян летел, словно птица. Догнать, найти, упросить – мысли безумца, но иначе нельзя.

Да и просить можно только на льду – там, где спит вечным сном город Ищи-Не-Найдешь, спрятанный Повелителями Холода. До неба мне не дотянутся, а так и сама она все увидит.

Огонь в груди разгорался все ярче. В одно мгновение перед глазами вспыхнуло белым, я зажмурился, но скачки не замедлил.

Огненная дорожка метнулась вперед, рассыпая по сторонам искры, будто сами малые боги решили указать мне дорогу.

Аян заржал и встал на дыбы, но я лишь крепче сжал коленями его бока.

– Вперед!

Конь послушался и помчался по светящейся дорожке, бегущей далеко вперед.

Тьма тем временем начинала медленно, но неумолимо таять, исчезать, сгорая в золотистом зареве.

Страшно предстать вот так перед богиней, неизвестно, что может из этого выйти. Но малые боги напрасно вести бы не стали.

Снова послышался звон. На этот раз казалось, что в хрустальную песню колокольчиков вплелся женский смех. И ощущение… ощущение точно кто-то на меня смотрит: мягко, ласково, как мать на заплутавшее дитя.

Я вздрогнул, увидев обрыв впереди, и резко натянул поводья.

Аян успел остановиться, но из-под копыт все же скатилось несколько камешков.

Я растерянно огляделся – как же так? Могу поклясться, что до этого, куда ни глянь, везде простиралась снежная равнина. Никакого обрыва не было и в помине.

Но стоило мне посмотреть вниз, как с губ сорвался изумленный возглас. Там, внизу, от края до края пропасти лежало огромное ледяное озеро. Только лед на нем был слишком прозрачный и гладкий. И сквозь него можно различить очертания…

Я вздрогнул. Золотистый призрак Соук-Икке-Соуке. Тот самый, что я видел во сне.

Спрыгнув на землю, я подошел ближе к обрыву, пытаясь разглядеть призрачный город.

– Ты звал меня?

Глубокий голос снова заставил вздрогнуть. Всего три слова, а ощущение, что множество музыкантов играют праздничный гимн. И вокруг вроде тишина, а они продолжают.

Сглотнув, я медленно обернулся и… замер.

Она стояла рядом, протяни руку – коснешься сияющей пурпурной ткани. Только смотреть долго нельзя – слепит и обжигает. Так же, как и высокий венец на золотистых волосах, сверкающий снегом на вершине гор под солнечными лучами.

Лицо… Никогда прежде я не видел подобной красоты. Только чтобы описать такую, слова бессильны. Как и Госпожа Луна, Яралга, Северная заря не полностью предстала перед человеческими глазами.

– Звал… – Я выдохнул, понимая, что даже толком не понимаю, как к ней обратиться.

В гранатовых глазах заплясали золотые смешинки.

– Что ж ты совсем растерялся-то, Посредник? Али богов никогда не видел? – Она рассмеялась и, протянув руку, погладила меня по щеке.

По телу пробежала дрожь, но заставить себя выдохнуть или шевельнуться я так и не сумел. Глубоки глаза у Яралги. И вроде просто смотришь в них, а сам падаешь в рассветное небо, и кажется, еще чуть-чуть – и за спиной раскроются крылья.

– Не видел, – хрипло признался я, не отводя от нее глаз.

Пальцы на щеке обжигали, на губах Северной зари появилась улыбка. Мое сердце застучало, как бешеное.

– Ну, раз услышала твой зов, значит, и впрямь дело важное. Говори.

Кое-как собравшись с мыслями, я взглянул на богиню:

– Великая, никто, кроме тебя, не сможет помочь одолеть Повелителей Холода и прийти на выручку малым духам огня. Не знаю, как верно сказать, чтобы не показалось тебе дерзостью, да и, видно, не скажу никогда… Только нужен мне и им твой совет. Ведь превратили Повелители Холода эти земли в снежную равнину, а люди ютятся на краю холода.

Ее пальцы опять погладили мою щеку и скользнули к подбородку. Теперь от ее касаний разливалось приятное тепло, и почему-то казалось, что так она стирает метки Повелителя Холода.

– А с чего ты взял, что я тебе помогу?

Я похолодел внутри, но внешне остался невозмутим:

– Ты предвещаешь приход Огня-Солнца, ты никогда не разлучаешься с праотцом Бранном. Тебе так же, как и ему, строили храмы в спящем подо льдом городе Соук-Икке-Соуке. Тебя почитали и благодарили за новый день.

– Хорошо говоришь. – Яралга качнула головой и убрала руку.

В тот же миг растаяло блаженное тепло под накинувшимся колючим морозом. Я поежился, но не сдвинулся с места, ожидая ее решения.

– Да только все не так просто. Иданнр и Янсрунд далеко не глупы. И так же, как я, почувствовали присутствие Искр. Только не думаю, что сразу поняли, в чем тут дело.

Яралга взмахнула рукой – и взвились вверх красные и золотые искры. Всего миг – и они сплелись в изящный посох.

Небо тем временем уже окрасилось рассветом, и вот-вот должно было взойти солнце.

– Иданнр и Янсрунд? Кто это?

Она улыбнулась, только ничего веселого в этой улыбке не было.

– Имена твоих врагов, Посредник. Вижу, что не знал, но ты вообще многого не знаешь. Как ты собираешься их одолеть?

Я стиснул зубы. Вот уж вопрос! И не насмехается вроде, но по глазам видно, что ждет ответа. И в то же время нет в ней ничего плохого, злого. А может, она просто пытается понять, кто я такой и что замыслил?

– Меня обязывает клятва, данная малым богам – Искоркам. А