— Э-э! Как самое интересное — так выгнать! Не хотите со мной сплетничать! — он картинно вытер несуществующую слезу. — Не доверяете! А я русский хуже знаю, чем Платон, кому я расскажу-то?

Мы посмеялись, потом я сказал:

— Господа, я более чем понимаю необходимость. И осознаю, что с моей стороны поступок действительно был довольно… непродуманный. Но мне правда особенно нечего добавить! Физиологические детали соития между мужчиной и женщиной вы представляете лучше меня. А больше ничего особенного не было. Честное слово, никаких отличий от человеческой девушки.

Но все же они на меня насели и выудили кое-какие детали, которые я не собирался помещать в отчет: то, что Оленька не пахла никакими искусственными запахами, но при этом казалась совершенно чистой; то, что она лизнула мою царапину; то, что она не была девственницей. Не знаю уж, какие выводы им это поможет сделать!

* * *

После этих сложных разговоров я воспользовался тем, что никто, в том числе Сурдин, не требовал срочно моего присутствия, и отправился пообщаться с Машей. М-да, при ярком свете ламп в ангаре выглядела она неважно. Розовая краска кое-где вздулась пузырями, а местами облезла совсем, показывая такой же блестящий металл, который использовался на базе «Ясли-Садок» и энергостанциях для дверей. Только там этот металл был синеватый, а здесь — чисто черный.

Там же, где розовый слой сохранился, кое-где чернели подпалины.

— М-да… — пробормотал я. — Милая, как бы нам восстановить этот абляционный слой?

— Только счищать старое покрытие и наносить новое, — со вздохом ответила Маша. — Ну, счистить я и сама могу, а вот новое… Знаешь, на базе «Ясли-Садок» должны быть запасы! Если на мне покрытие пятьсот лет сохранилось, то уж в банке оно тоже выдержало.

— А оно прямо в банках? — поинтересовался я.

— Да, контейнеры с распылителями. У меня есть инструкция, как ими пользоваться, я тебе переведу.

Надо же.

— А там разная краска? Или только розовая? — зачем-то уточнил я.

Не то чтобы меня смущала яркая Машина раскраска, но, сказать по чести, розовый — не самый мой любимый цвет. Я бы предпочел что-то потемнее. Ну хотя бы темно-красный.

— Конечно, только розовая, — удивилась Маша. — Это же родовой цвет моих первоначальных заказчиков!

Вот оно в чем дело.

— А кто твои заказчики?

— Род Ктщ, — с гордостью проговорила Маша.

Причем так она это произнесла, что было четко слышно: «ы» там не было, просто три буквы — Ктщ.

— Кажется, я этого не произнесу… — пробормотал я. — Выходит, этот род всем заправлял на «Ясли-Садок»?

— Этот род всем заправлял на всей планете! — с гордостью поправила Маша. — Род Ктщ — один из пятидесяти сильнейших родов метрополии, способный при минимальном содействии федеральных властей осуществлять сложные генетические программы! Терраформированием занималась государственная компания… — еще одно непроизносимое слово, — по контракту с родом Ктщ. Мое шасси также было изготовлено на федеральных заводах, там же шло формирование моего интеллектуального ядра. Но индоктринировать для верности роду Ктщ меня, видимо, не успели… Или, как я могу заключить по косвенным данным, с некоторой вероятностью имел место передел собственности, — это она сказала уже с грустью, — между могущественными родами, в результате которого база оказалась заброшена.

— Да, если в метрополии такой клановый олигархат, надо думать, они вечно грызутся между собой, — согласился я.

И могут потерять весьма дорогостоящее имущество в процессе! Или даже без грызни. Американцы, говорят, однажды атомную бомбу потеряли (реально, без дураков; даже не толкнули на сторону, как про наших имбецилов ходили слухи в девяностые — кстати, готов поверить, эти бы что угодно толкнули, если бы могли — а просто посеяли).

— О нет, федеральное правительство вот уже несколько веков балансирует ситуацию, избегая открытых конфликтов, — возразила Маша. — По крайней мере, так было пятьсот лет назад.

— Без внешней угрозы? — не поверил я.

— При огромной нехватке человеческого ресурса, — вздохнула Маша. — У моих создателей было очень, очень плохо с размножением! Дети рождались очень редко. Причин я не знаю.

А я, кажется, догадываюсь.

— Правда, поскольку стандартный срок жизни в метрополии составляет около семисот земных лет, на момент моей консервации проблема рабочих рук критичной не стала, — жизнерадостно сказала Маша. — Но было понимание, что еще хотя бы один активный масштабный конфликт — и цивилизация может вовсе не восстановиться. Случались эпизоды с территориями, на которых люди впали в каменный век и вымерли от эпидемий. Возможно, — тут ее голос стал грустным, даже испуганным. — Возможно, что-то такое как раз и произошло пятьсот лет назад⁈

— Спокойно, Маш, — твердо сказал я. — Разберемся. Правда, разберемся. Мне кажется, наш капитан сейчас поставит одной из второстепенных целей экспедиции поиск твоих создателей. А если даже нет, посмотрим, что мы сможем сделать сами, не нарушая моих обязательств… Ты, кстати, имеешь к ним какие-то сентиментальные чувства?

— Конечно! — воскликнула Маша. — А как же иначе? Это же моя раса, мое человечество!

Ну да, как и следовало ожидать. А я как бы вел себя на ее месте?

— Ладно, — сказал я. — Значит, задача номер один — достать для тебя розовую красочку и подновить макияж.

— Да, мне тоже неловко так неопрятно выглядеть!

— Но ты уж потерпи, я думаю, наш капитан не хочет торопиться и отпускать нас на Вторую планету, пока не исследует оружейные системы этого корабля по максимуму и не подготовит план действий. В конце концов, на той базе все еще засели пираты в неизвестном количестве. Потерпишь?

— Конечно, милый! Не волнуйся. Я понимаю, что в походе вопросы внешнего вида имеют последний приоритет. Но вот что… мне бы хотелось, чтобы ты выполнил супружеский долг, — ее голос приобрел известную застенчивость.

— М-м… по часовому общению? — осторожно спросил я. — Или по ремонту? Тебе нужно какое-то еще обслуживание, кроме замены покрытия?

— По пилотированию, — пояснила Маша. — Все-таки ты мой пилот, ты должен меня пилотировать! И… я не хотела бы задеть твои чувства, но… — тут ее голос стал очень осторожным, извиняющимся, будто она шла по тонкому льду. — Наш с тобой первый совместный полет… В целом все было здорово и мне очень понравилась твоя компания, я получила огромное удовольствие! Но… честно говоря, это трудно было назвать пилотированием.

Та-ак.

— Тогда тебе придется меня научить, что нужно делать, — сказал я. — Ты ведь у меня первый… многоцелевой автономный юнит.

— И я чувствую себя польщенной! — тепло заверила меня Маша. — К счастью, мои создатели предусмотрели, что в некоторых случаях мне придется проводить доподготовку квалифицированного пользователя! Например, если партнер будет первоначально специализироваться по небоевому использованию, а позже потребуется боевое взаимодействие. Или наоборот. Так что мы