которые взяли на себя труд его привезти. Поэтому, узнав от связистов, что «барышни» продолжают капризничать и саботировать работу, Клевцов был искренне удивлен. «Чего же им еще надо, чего не хватает?» — задавал он себе недоуменные вопросы и чувствовал, как возникает в нем неприязнь к этим чистюлям, обманувшим его ожидания...

А через несколько дней ему снова пришлось побывать на станции, но с совсем иным заданием, чем в первый раз.

Озлобленные победой большевиков, юнкера поднялись на мятеж и захватили городской узел связи, всеми силами стремясь удержать его в своих руках. И теперь в составе сводного красногвардейского отряда Клевцов ехал освобождать телефонную станцию от контрреволюционных мятежников.

Сбив заслоны юнкеров на Морской и Гороховой, красногвардейцы ворвались в ворота станции и устремились к дворовому входу, откуда вела лестница в коммутаторный зал. Юнкера, забаррикадировав вход, оборонялись упорно. Отходя под натиском вооруженных рабочих, они дрались за каждый этаж и лестничный пролет... Многочисленные коридоры и комнаты станции заполнились грохотом выстрелов, криками и стонами дерущихся насмерть людей. Чувствуя, что дело их проиграно, юнкера стали спасаться бегством по крышам соседних домов, срывали с себя погоны и поднимали руки...

Клевцов одним из первых добрался до лестничной площадки третьего этажа, отсюда он побежал в коммутаторный зал.

Вбежав в просторное помещение, красногвардейцы остановились, немного смущенные необычностью обстановки...

Напротив них, в противоположном конце зала, молчаливо стояла большая пестрая толпа девушек. Это были телефонистки. Недавно еще они сидели перед этими коммутаторами, которые тянутся вдоль всех стен, поднимались и спускались по винтовым лестницам на антресоли, где тоже помещались длинные ряды коммутаторов. А теперь, перепуганные выстрелами и шумом боя, со страхом ожидая встречи с красногвардейцами, они жались друг к другу, кутаясь в платки, исподлобья разглядывая победителей. Видя, что их не трогают, женщины, видимо, немного успокоились, осмелели. Послышались возгласы:

— Что вам здесь надо?

— Убирайтесь, хамы!

— Не мешайте работать!

Навстречу понеслись ответные выкрики:

— С юнкерьем снюхались!

— Эх вы, барышни, бесплодные смоковницы!

— Мы вам не дадим саботаж разводить!

— Не будет вам больше «временных». «Ах, Керенский, душка!»

Одна из барышень, стоявшая поодаль, воскликнула:

— Девочки, смотрите, да ведь это тот самый парень, что несколько дней назад нам продукты привез!

В толпе произошло замешательство. Сейчас все взоры были обращены на покрасневшего Клевцова, и девушки даже перестали препираться с красногвардейцами. Телефонистки растерялись. Многие стали торопливо надевать платки, шляпки...

Раздвигая красногвардейцев, вперед вышел небольшого роста человек, одетый по-рабочему. Это был новый комиссар телефонной станции Вишняк, прибывший из Смольного. Он обратился к телефонисткам с короткой речью:

— ...Городская дума плохо с вами обращалась. Вам платили шестьдесят рублей в месяц, и работали вы десять часов в сутки. Отныне все будет по-другому. Станция будет государственной, зарплату вам поднимут немедленно, а рабочий день уменьшат...

Девушки переглядывались, пожимали плечами. Кто-то из них крикнул:

— Не надо нам, не купите!..

Вишняк помолчал.

— Кто хочет работать с нами — добро пожаловать, а те, кто думает продолжать саботаж, пусть уходят. Они пожалеют об этом.

Многие телефонистки, сделав оскорбленные лица, что-то выкрикивая на ходу, бросились к выходу. В зале осталась лишь небольшая группа «барышень». Вишняк обратился к красногвардейцам:

— Кто желает добровольно занять места ушедших саботажниц?

Добровольцев нашлось много. Среди них был и Артем Клевцов.

— Ну, немедля садитесь по местам! — скомандовал комиссар. — А вы, девушки, не стесняйтесь, приступайте к обучению. Сегодня станцию пустим на полный ход!

Телефонистки разобрали учеников и начали их инструктировать у коммутаторов. Девушки все были рослые, с длинными, развитыми руками. Артем слышал, что рост и длина рук учитывались при найме «барышень» на работу. Миловидная девушка с подстриженными волосами, обучавшая Артема, осталась довольна успехами сметливого парня, и скоро он начал работать самостоятельно.

Медленно, но дело пошло. В большие зеркальные окна уже гляделся рассвет, а Артем все продолжал втыкать в гнезда и вытаскивать шнуры с металлическими наконечниками, соединяя абонентов. Он сидел на том коммутаторе, который связывал заводы Выборгской стороны со Смольным. Часто абоненты, звонившие по телефону, обращались к Клевцову со словом «барышня», и красногвардеец недоумевал: почему телефонисток непременно зовут «барышнями»? Он несмело спросил об этом инструктировавшую его телефонистку. Она, нисколько не смутившись, ответила:

— «Барышнями» нас стали звать потому, что городская дума при найме на работу требовала, чтобы мы не выходили замуж, ну, а если кто выходил замуж, то увольняли с работы.

— Понятно.

Артем продолжал свою работу у коммутатора. Иногда, желая проверить исправность линии, Артем включался в сеть и спрашивал, совсем как заправская телефонистка:

— Абонент, хорошо ли слышите?

Во время одной из проверок он узнал хрипловатый, медлительный голос Лапшина. Его учитель говорил с Подвойским; в конце разговора Артем не удержался и крикнул в трубку:

— Дядя Саша, здравствуйте! Это я, Артем.

— Откуда ты, черт этакий, свалился? — В голосе слышалось искреннее удивление.

— Мы станцию заняли, и я за телефонистку работаю... Как меня слышите?

— Связь неплохая, даже хорошая... Смотри, не пропадай надолго. Отец о тебе беспокоится.

— Пусть не беспокоится!.. До свидания, дядя Саша!

Артем в волнении передохнул. Никогда он еще не испытывал такого радостного чувства, как сейчас. Вероятно, такое состояние люди переживают только в самые счастливые минуты своей жизни. Казалось, теперь ему все под силу, ничего нет страшного... Вдруг перед глазами все поплыло, все окружающее на мгновение заволокло туманом, — он еле усидел на стуле. Сказывались напряженные дни и бессонные ночи...

ЧАСТЬ III

Шеф-повар

Скоро после организации Всероссийской чрезвычайной комиссии Артема срочно вызвали к секретарю Выборгской районной партийной организации — Жене Егоровой.

— Вот что, Артем, — сказала она, поправляя на голове свою всегдашнюю красную косынку, — слышал, организована Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрой?

Артем утвердительно кивнул.

— Вот и хорошо. Решили мы тебя направить на работу в районную чека. Там уже работает ваш заводской парень — Пудов. Ты его знаешь?

— Знаю.

— А Валю Грачеву знаешь?

— Это ткачиха с «Чешера»?.. Тогда знаю.

— Боевая девушка. Она с отрядом против Корнилова ходила... Пришла на днях ко мне: просится в чека направить, говорит из пулемета стрелять научилась. Я ее отговариваю, а она — свое, ну я и согласилась...

Артем рассказал секретарю, как они с Пудовым спасали девчат от хулиганов.

— Вот видишь, — обрадовалась Егорова, — она и