и направился к разомлевшей подруге. Та жалобно заскулила, тщетно пытаясь подняться на ноги — увы, ее округлившееся тельце то и дело заваливалось то на один бок, то на другой. На ее щеках, раздувшихся как шарики, переливался румянец.

Подойдя к Лилии, я со смесью умиления и раздражения пихнул упругий волчий бок носком сапога. Пухлая тушка радостно покатилась по арене, постепенно набирая скорость.

— Твою ж дивизию! — выругался я, со всех ног бросаясь вдогонку. Лилия неслась прямо в зрительские ряды, угрожая раскатать всех, как дорожным катком…

Судя по восторженному повизгиванию и вилянию хвоста, процесс ей очень даже нравился.

Зрители с визгами шарахнулись в разные стороны, пытаясь избежать столкновения с ожившим и очень голодным шаром. Но тут Айштиль и Эмми, не сговариваясь, вскинули руки. В следующий миг прямо по курсу движения Лилии выросла ледяная горка, плавно переходящая в воронку. Не успела волкодевочка и глазом моргнуть, как ее подхватили воздушные потоки. Она заскользила вверх по склону, а потом, радостно взвизгнув, нырнула в ледяную чашу. Раздался глухой удар, посыпалась ледяная крошка. Шар в лунке, зрители спасены!

Судьи, наконец, отмерли и бросились совещаться. После секундного совещания они дружно вскинули таблички с оценками — победа в этом поединке однозначно присуждалась команде Безумовых. Трибуны разразились аплодисментами и восторженными криками, чествуя необычную героиню.

Впрочем, саму Лилию мало волновали формальности вроде победы или поражения. Главное, что она вкусно поела. А ее довольная моська так и говорила всем свои видом: «Безумно вкусно быть первой… Ауф!»

Кряхтя и постанывая, она с моей помощью кое-как выбралась из ледяной ловушки, и, одарив всех жизнерадостным взглядом, покатилась прочь с арены. Ее пошатывало и заносило на поворотах, но в целом волчица держалась молодцом. Главное — она была сыта, довольна и вполне готова к новым приключениям!

Император и князья проводили нас ОЧЕНЬ странными взглядами.

* * *

Наша маленькая компания весело гомонила, празднуя эпичную победу Лилии. Настя с Эмми обсуждали самые яркие моменты боя, активно жестикулируя и строя забавные рожицы. Айсштиль слушала их вполуха, сохраняя свою обычную невозмутимость, но в уголках ее губ затаилась едва заметная улыбка. А Лилия блаженно развалилась в углу на большой подушке, поглаживая изрядно раздувшийся живот и постанывая от приятной сытости.

Она уже не напоминала круглый мячик, быстро возвращая прежнюю фигуру. Метаболизм просто бешеный!

Да уж, что ни говори, а победа далась ей нелегко — не каждому дано жрать монстров в три горла!.. Надо было видеть лица зрителей.

Но мне пришлось куда сложнее — выволакивать обожравшуюся Лилию с поля боя, это та еще задачка! Пыхтел как паровоз, тащил ее волоком, а она знай себе довольно повизгивала да икала, сыто облизываясь.

Ну да ладно, что с нее взять — богиня природы, волчья душа.

Довольный, я оглядел свою лихую компанию. Все такие счастливые, беззаботные, пышут здоровьем и весельем. Но что-то царапало душу, будто неясное предчувствие. И ведь недаром, как оказалось!

Не успели мы еще до конца отсмеяться, как у входа в нашу беседку возникла высокая фигура в темном плаще до пят. Таинственный гость откинул низко надвинутый капюшон и шагнул вперед. Это оказался не кто иной, как Вольдемар фон Шмидт — германский вассал рода Кривотолковых. Помню-помню, наша с ним дуэль вышла знатной.

Настя тут же вскочила, будто ошпаренная, и напряглась, готовая в любой момент сорваться в бой. Краем глаза я заметил, как ойкнула Эмми, а Айсштиль прищурила свои ледяные очи. Лилия тоже приподняла голову и зарычала, сверкая алыми глазами.

— Шмидт? Чем обязаны? — я сохранял внешнюю невозмутимость, но все же привстал навстречу гостю.

Да, мы условно примирились, но назвать нас добрыми приятелями никак не выходило. А тут еще такое внезапное появление — мало ли что на уме у немца. Сегодня он добродушный бюргер с баварским пивом и колбасками, а завтра уже травит вас хлором… На турнире друзей нет, все друг другу соперники. Надо держать ухо востро.

Однако Вольдемар выглядел на удивление спокойным и даже дружелюбным. Он примирительно поднял раскрытые ладони, всем своим видом демонстрируя миролюбие:

— Мир вам, друзья. Я пришел не как враг, но как должник.

Его глухой голос, звучавший из-под низко надвинутого капюшона, был очень тих. Словно бы Вольдемар не хотел, чтобы кто-либо еще знал о его визите сюда.

Настя и Эмми переглянулись с явным недоумением. Но я уже принял решение. Едва заметным жестом я пригласил гостя присоединиться к нашей компании. Вольдемар церемонно поклонился и проскользнул внутрь, усаживаясь на свободную скамью.

— Госпожа Анастасия, госпожа Эмилия, госпожа Лилия… И вы, бледная госпожа, не знаю вашего имени… — он учтиво кивнул каждой из девушек, даже блаженно икнувшей Лилии, — Рад видеть вас в добром здравии. Примите мои поздравления с блестящими победами.

Затем Шмидт перевел тяжелый взгляд на меня и надолго замолчал, словно подбирая слова. Наконец, он заговорил:

— Константин, я в долгу перед вами. В нашу прошлую встречу, во время… инцидента на дуэли, вы не только сохранили мне жизнь, но и не стали раскрывать мою тайну, — он словно инстинктивно коснулся своей груди, — Это благородный поступок, который я высоко ценю.

Я молча кивнул, не сводя с Шмидта пристального взгляда. Да, я не стал трубить о тайне немца на каждом углу, предпочтя сохранить такой его секрет. В конце концов, в каждом роду свои скелеты в шкафу. Не мне судить.

Помолчав еще с минуту, Вольдемар вдруг подался вперед и заговорил почти шепотом:

— Константин, я связан клятвой и долгом. Вы понимаете, о чем я. Но… Будьте осторожны. Мне известно, что против вашего рода зреет заговор — с целью вывести вас из турнира.

— Князь Кривотолков? — я умел складывать два и два.

Казалось бы, ответ лежит на поверхности, но…

— Нет, — улыбнулся Вольдемар, — Князь Кривотолков в