Ясное дело, Ольге Михайловне было предоставлено ответное слово, и тёзкина сестра в грязь лицом не ударила, щедро угостив словами благодарности и признательности и Эмму Витольдовну, и Юрия Ивановича, и, в меньшей, конечно, мере Сергея Юрьевича с Александром Андреевичем. А вот любимому братику тех слов досталось меньше всех, но он не в обиде.

Когда все высказались, Вильберт подал Кривулину свидетельство, тот с видимым удовольствием украсил его своим автографом, затем документ подписали Эмма и Вильберт, после чего секретарь приложил печать, на глазах присутствующих сделал запись об историческом событии в большой и толстой регистрационной книге, и под дружные аплодисменты Сергей Юрьевич вручил важную бумагу Ольге Михайловне, принявшей ценное подношение с изящным реверансом.

По такому поводу прямо в кабинете распили бутылку шампанского. Секретарю, правда, не наливали, но и без него на несчастную бутылку оставалось шесть человек, так что на гордое звание пьянства её распитие никак не потянуло. Продолжили банкет уже в более узком составе — тёзка с сестрой да Эмма с Бежиным — уже без алкоголя в институтской столовой, стараниями Кривулина отремонтированной до состояния лучше прежнего. За чаем с исключительно вкусными, хотя и не шибко дорогими пирожными разговоре пошёл уже совсем не официальный. Эмма и Бежин устроили целое соревнование, кто даст Ольге больше ценных советов по целительской практике, но уже вскоре Юрий Иванович его с треском проиграл и оставил нас, сославшись на дела. Чуть позже, закрепив свою победу ещё парой дельных советов, удалилась к себе и Эмма, перед уходом одарив тёзку, а скорее, меня многообещающим взглядом.

— Ждёшь, небось, не дождёшься? — подначила брата Ольга.

— А как ты догадалась? — постоянное общение со мной даром для тёзки не прошло, и сестре он подначку немедля вернул.

— Должно быть, случайно, — правила игры сестра усваивала на ходу. — Но вы с ней, похоже, не сильно старательно прячетесь. Не боитесь?

— А чего, по-твоему, мы должны бояться? — поинтересовался дворянин Елисеев, изобразив, как мог, высшую степень искреннего недоумения.

— Ну не знаю, вам виднее, — проявила Ольга миролюбие, не забыв, тем не менее, ехидненько улыбнуться. — Беги уже, ладно, а я пойду домой позвоню. Ко мне только зайди потом, как Эмма Витольдовна тебя отпустит.

Ясное дело, получив такое соизволение, пусть и с добавленной под конец шпилькой, дворянин Елисеев немедленно им воспользовался, однако же, предварительно проводив сестру до отведённых ей в институте комнат. А вы что хотели — желание желанием, а приличия приличиями, дворяне всё-таки, не вахлаки какие!

С недавних пор, когда обстановка в Михайловском институте более-менее пришла в норму, программа нашего пребывания у Эммы особым разнообразием не отличалась. Не стал исключением и этот раз — мы сразу перешли в комнату отдыха, но именно отдыхать принялись лишь после не особо долгих, но весьма напряжённых трудов по добыче удовольствий и наслаждений. Вот когда мы слегка отдышались и обменялись, по ментальной, разумеется, связи комплиментами по поводу проявленных только что усилий и умений, я всё по той же ментальной связи и вывалил свои вчерашние вопросы — все и сразу.

— Я же в библиотеке не только способами ментальной защиты интересовалась, — принялась Эмма отвечать. — Если Чадский полезет смотреть мой читательский формуляр, совсем, бедный, запутается, — тут она выдала недобрую усмешку. Ну не любит жандарма госпожа Кошельная, что тут поделать! — И знаешь, дело вообще не в том, что он там увидит, а в том, чего он не увидит. И никто другой не увидит тоже.

— Поясни, — звучали слова Эммы, конечно, обнадёживающе, но мне захотелось подробных разъяснений. Уж больно важный вопрос…

— Я пересмотрела всё, что в нашей библиотеке есть по ментальным проявлениям, — даже при мысленном общении в её словах чувствовалась гордость, — но ни разу не встретила ничего похожего на упоминание о двух сознаниях у одного человека. Ни разу! — с нажимом добавила Эмма. — То есть в институте ничем таким никогда не занимались, никогда с этим явлением не имели дела и, стало быть, никто не будет именно его в тебе искать.

— Это, конечно, радует, — известие и правда было хорошим, — но могут же обнаружить и случайно?

— Вот чтобы такое исключить, я кое-что и придумала, — с гордостью заявила Эмма и приступила к объяснениям.

Должен сказать, предложенное ею решение выглядело простым и изящным, хотя, говоря о простоте, я, пожалуй, малость погорячился. Но насчёт изящества скажу с полным на то основанием, что есть, то есть. Эмма собиралась так устроить нашу с тёзкой мозговую коммуналку, чтобы при любой попытке прямого чужого воздействия на сознание дворянина Елисеева оно, тёзкино сознание, сопротивлялось до того момента, как станет ясно, что нажим слишком силён и это самое сопротивление не имеет перспектив. В этом случае сознание дворянина Елисеева должно закуклиться, а управление организмом перейти ко мне. Смысл тут состоял в том, что само это закукливание оставалось для противника незаметным, и он должен был посчитать, что сила сопротивления дворянина Елисеева превосходит силу воздействия, на чём и признать провал своей попытки. Если же такого не произойдёт, то мне следовало сделать вид, что у злобного врага всё получилось, но удерживать тёзку в закукленном состоянии и быть готовым либо в самый неожиданный для коварного врага момент нанести ответный удар, либо провести экстренную эвакуацию нашего общего тела. В общем, примерно то же самое, что было в обоих случаях с Хвалынцевым, только степень контроля с моей стороны должна была стать повыше.

Впрочем, я опять не совсем точно выразился, на этот раз сказав о том, что устроить такой порядок внутри нашего общего с дворянином Елисеевым черепа собиралась Эмма. На самом деле она собиралась научить нас с тёзкой наводить этот порядок самостоятельно, и даже разработала для того соответствующие упражнения. Вот это, честно говоря, понравилось мне в её плане больше всего — во-первых, кому ещё заниматься обустройством нашей мозговой квартиры, как не нам самим; во-вторых, такой порядок предусматривал исключение тех неприятных и опасных моментов, что имели место в упомянутых случаях. По-быстрому посовещавшись с тёзкой, я с удовлетворением отметил полное наше с ним в этом вопросе согласие.

— Ну хорошо, — высказал я Эмме наше общее мнение. — Идея твоя нам обоим нравится, спасибо тебе огромное. Но что у нас с проверкой качества защиты? Опять дожидаться, пока кто-то полезет в тёзкину голову или есть