не звучали. Владыка явил свою волю. Перечить богу опасно. Могут и самого в ереси обвинить.

Святой отец Марко уже ждал у ворот. Он молча взял меня под локоть — не поддерживая, а скорее направляя — и повёл прямиком в арсенал. По дороге он ни разу не посмотрел мне в лицо. Не знаю, из деликатности или потому, что сам ещё не решил, что именно сегодня увидел.

В арсенале, за закрытыми дверьми, я снял доспех. Металл лёг на стол тяжёлыми кусками чёрно-золотой стали. Кровь из правой подмышки залила всю руку, испачкав пальцы и уже успела засохнуть тёмной коркой.

Меня накрыл вполне ожидаемый голод после одновременного применения «Времени Охотника» и «Наследия Героя». В арсенале стояла еда: местные явно знали об этой побочке. Я подкрепился и подумал, что неплохо бы изобрести какие-нибудь углеводные батончики специально под такие случаи. Желательно без добавления собственной крови.

Едва я закончил с трапезой, как Марко привёл доктора. Тот наклонился, осмотрел рану и достал инструменты. Скальпель, игла, нить.

— Тебе очень повезло, — сказал доктор, не поднимая глаз. — Ещё сантиметр-другой вглубь — и никакие модификации не помогли бы.

Я улыбнулся: эту фразу можно применить примерно к половине ударов во время поединка. Доктор передал Марко «Осветитель (F)».

— Посвети, — бросил он святому отцу и ещё некоторое время разглядывал рану. — «Живучесть (E)» одна не справится. Нужно зашивать.

Доктор протянул мне флакон с зельем «Беспробудного Сна (F)». Я покачал головой.

— Не надо. У меня есть «Контроль боли (E)».

Доктор пожал плечами и взялся за скальпель. Рассек кожу, промыл рану, начал зашивать. Манипуляции ощущались неприятно, но терпимо. «Контроль боли» убирал боль, но не прикосновения, давление и неприятное осознание того, что кто-то возится инструментами внутри твоего тела. Я сидел неподвижно, глядя в стену, и слушал, как за дверьми арсенала продолжает гудеть арена.

После того, как доктор закончил, Марко подошёл ко мне и протянул зелье «Среднего Исцеления (E)» и пять «Амулетов ментальной связи (F)» — всё, что осталось от моих вещей. Я взял флакон и выпил содержимое одним глотком. Служка принёс мне чистую одежду и небольшой тазик с водой. Я смыл пот — вода быстро помутнела от пыли арены — и переоделся. Только когда на мне снова оказалась обычная одежда, появилось ощущение, что поединок действительно закончился.

Окинув меня оценивающим взглядом, отец Марко произнёс первые слова с тех пор, как увёл меня от толпы.

— Его преосвященство хотел бы с вами поговорить. Позвольте вас проводить.

Ни поздравлений, ни вопросов. Что ж, пожалуй, так даже проще. Я кивнул и направился вслед за святым отцом.

Кабинет Этьена в соборе, так же как и в храме, располагался под землёй. Только в этот раз гораздо глубже. Обстановка кабинета также оказалась знакомой: похоже, Этьен приказал привести мебель и другие свои вещи из храма.

Епископ сделал приглашающий жест и указал на кресло за столом напротив себя. Марко поставил дорогие хрустальные бокалы и наполнил их вином, после чего вышел.

— Ты провёл поединок превосходно, — начал беседу Этьен. — Даже несмотря на вызывающий стиль. Все отчётливо видели чудо. Лоран вонзил в тебя клинок, а после этого твою руку словно направил сам Владыка. Теперь тебя поостерегутся трогать. По крайней мере, ближайшее время.

Я сдержал улыбку. Забавно, насколько по-разному можно истолковать одно и то же вмешательство бога.

— Теперь меня считают любимчиком Владыки? — с иронией спросил я.

— Скорее не понимают, почему Бог не убил тебя на месте за «попросил». А лезть в божественный промысел никто не хочет, — Этьен пригубил вино. — И что вдвойне хорошо, Лорана ты не убил. Так что и с этой стороны претензий тебе выставить не получится.

У Этьена даже вмешательство бога в судебный поединок мгновенно превращалось в политический актив. В каком-то смысле это вызывало уважение.

— Кстати, об этом. Лоран признал мой долг в 1000 лоренов перед собором своим. Это тебя устраивает? Если да — я хотел бы получить документ с подтверждением.

Этьен слегка улыбнулся. Я понял, что этот долг он сможет использовать по полной. Возможно, завербует Лорана. Или стребует с него какую-то услугу за рассрочку. В любом случае, бретёр с крючка его преосвященства уже не слезет.

— Разумеется.

Этьен взял со стола колокольчик и позвонил. Через минуту появился писарь с бумагой, чернильницей и пером. Пока тот писал, в дверь тихо постучали. Служка проскользнул внутрь и передал Этьену увесистый кожаный мешочек.

Епископ протянул мешочек мне.

— Твой выигрыш на ставке. Сто соляров.

Я развязал шнурок. Внутри мягко звякнули монеты. Сто золотых соляров. Две тысячи серебряных лоренов. Целое состояние — на него можно купить крупную мельницу и до конца дней не знать нужды. Спокойная жизнь, обеспеченное будущее. Отсутствие людей, пытающихся меня убить. Почти то, о чём мы мечтали с Селеной. В теории звучало неплохо. Только Селена из моей жизни уже ушла, а окупаемость таких инвестиций около 10 лет. Значит, жить придется на 20 лоренов в месяц. Естественно, меня это не устраивало и я поднял глаза на Этьена.

— Хочу выкупить доспех и шпаги. А также кинжал. Не артефактный.

Выражение лица епископа не изменилось, словно именно этого он и ожидал.

— Запрошенное обойдётся тебе в 60 соляров.

Я мысленно взвесил. Дороговато. С другой стороны — где ещё я найду такие вещи? Уникальные. Привычные. Уже ставшие частью меня.

Отсчитал 60 золотых и положил их на стол. Писарь, не поднимая глаз, тут же взял новый лист и начал писать вторую бумагу.

— Оружие служка принесёт прямо сейчас. Доспех сможешь забрать завтра. После того, как его отремонтируют, — произнёс Этьен, глядя, как я затягиваю шнурок на существенно полегчавшем мешочке. Сорок соляров всё ещё оставались состоянием. Но мешочек уже не производил такого сильного впечатления.

Писарь закончил, забрал монеты и вышел. Епископ продолжил:

— Теперь по нашим прошлым договорённостям, «Искра (E+)» ранга. С тебя сняли все обвинения, так что я могу официально наградить тебя за помощь Церкви в установлении истины. «Кровь Господня» будет готова через три дня. Пока предлагаю погостить в соборе.

Несмотря на все выверты судьбы, Этьен выполнял наши договорённости чётко и без напоминаний. Как человек он, конечно, говно, но как деловой партнёр меня более чем устраивал.

— С радостью останусь в соборе.

Этьен некоторое время молчал, рассматривая вино в бокале, будто взвешивал что-то. Потом медленно поднялся, поправил фиолетовую мантию и указал в сторону дальней стены.

— Пойдём со мной. Хочу показать тебе кое-что… важное.

Пауза перед последним словом мне не понравилась. От Этьена вообще лучше не