class="p1">Голос Фишера отвлек меня от этих мыслей, и я подняла глаза. Он смотрел вниз, на бухту. В нашем доме горел свет. Облака исчезли, пока мы брели по лесу, на воде переливалась лунная дорожка. Я внезапно осознала, что на небе полная луна, и почти кожей ощутила притяжение прилива.

«Приди и найди меня».

Фишер повернулся и пошел вверх по склону. Я не могла позволить ему вернуться в тот дом, поскольку знала, что его там ждет.

«Моя вина».

— Не возвращайся туда, — попросила я.

— Куда еще я могу пойти? — Его голос был холодным и ироничным. Взрослым.

И тут меня осенило.

— На остров! — слова вылетели быстро, бездумно, как будто скорость могла уберечь от последствий даже за пределами логики.

— Что?

— Мы можем уехать туда вместе. Заботиться друг о друге. Я знаю как.

Фишер молчал. Я видела, как он думает, видела, как в нем зарождается надежда. Он посмотрел на луну широко раскрытыми глазами.

— Канал… — произнес он.

Его тон придал меня смелости.

— Мы можем сделать это, Фишер.

— Где мы возьмем лодку?

Вопрос меня озадачил, об этом я не задумывалась, однако теперь не могла остановиться и повернуть назад. Глубоко вздохнула и сказала:

— Заберем у Генри. Он использует ее только для доставок, а мы недавно их сделали.

Неужели это было всего два дня назад? С тех пор мир для меня сильно изменился. На мгновение я задумалась о том, другом кусочке жизни, на лодке с Генри. О том, как он показал мне мой остров, словно вернул его мне.

— Ты сделаешь это? — Фишер посмотрел мне прямо в глаза. — Заберешь лодку?

Он не просил меня выбирать, но все равно это был выбор. «Нет, — подумала я, — я не могу сделать такое с Генри!» Но в ответ кивнула.

— Хорошо, — сказал Фишер, всем видом выражая уверенность. — Но сперва мне нужно вернуться и предупредить маму.

— Нет, у нас мало времени! — активно возразила я, чувствуя, что мне нельзя останавливаться, иначе я отступлю.

— Я быстро, — ответил он и бросился вверх по холму.

Побег

Я провожала Фишера взглядом, пока он не исчез в лесу. Повернулась и побежала к светящимся окнам дома. Мое сердце обмирало. Что я делаю? Вот уже пять лет, как Колетт и Генри заботятся обо мне. Они приютили меня, когда я была напугана, заботились обо мне без слов, когда их любовь была единственным, что я могла расслышать. Я подумала о Колетт, которая каждый день забирала меня из школы, о Генри, который рассказывал мне о мире вокруг, пока мы красили и чинили коттеджи. Я собиралась предать их и знала о последствиях. Когда-то я поклялась, что больше никогда не поступлю необдуманно, но мне нужно было защитить Фишера.

Мой мозг перешел в режим рационализации. У моего отца была только я; мое предательство сделало его одиноким. Генри и Колетт есть друг у друга. С ними все будет хорошо. Возможно, они даже поймут — когда-то Колетт была путешественницей, и Генри тоже однажды сбежал в поисках покоя и безопасности. С ними все будет хорошо. Я повторяла это, как мантру.

«Конечно, — сказал голос в моей голове. — И Мартин сейчас, по всей видимости, не избивает свою жену».

И было понятно наверняка, что следующим станет Фишер, и это будет моя вина. Я готова была заплатить любую цену, чтобы только спасти его.

— О, мое дорогое дитя! — воскликнула Колетт, когда я вошла в дверь. Любовь в ее голосе почти сломила меня. Возможно, подумала я на один прекрасный миг, если рассказать им все, они смогут помочь. Сделают что-нибудь.

Но не успела я открыть рот, как в коридор вошел Генри с ключами от грузовика в руке. Его глаза настороженно изучали меня, мое лицо, руки.

— Ты в порядке? — спросил он.

И стало понятно, что им все известно о Мартине. Конечно же известно! Я не знала, что злит меня больше — их знание или мое неведение. Ухватившись за нахлынувшую волну ярости, я позволила ей смыть слова, которые собиралась сказать, и унести меня прочь.

— Я просто хочу спать, — бросила я, направляясь в свою комнату.

— Эммелайн, нам нужно…

Я закрыла дверь и прислонилась к ней, мое сердце бешено колотилось. Через некоторое время Колетт вернулась на кухню, унося с собой ароматы кардамона и хлебного теста. Додж медленно прошел по коридору и поскребся в мою дверь. Я не могла его впустить. Боялась, что расплачусь.

Генри и Колетт долго сидели на кухне, перешептываясь. Я легла на кровать, ожидая, когда они уйдут в свою комнату и заснут.

Пока я лежала, мой беспокойный ум бешено вертелся, мое тело ощущало притяжение прилива, и постепенно пришло понимание, что этот побег нужен не только Фишеру. Мне самой нужно на остров. На самом деле эта мысль не выходила у меня из головы с тех пор, как мы с Генри начали доставлять товары на острова. Тогда это была фантазия, но теперь, когда я нашла эту статью, часть меня знала, что мне придется вернуться в лагуну, в нашу хижину, чтобы увидеть, имеет ли человек из статьи какое-либо отношение к отцу в моих воспоминаниях. Мне нужно было установить версии одну поверх другой и найти совпадения.

Но этого никогда не случится, если я не смогу выбраться из дома. Чтобы отвлечься, я стала думать о деталях, о планах. Был всего лишь сентябрь — когда мы доберемся до острова, там будет достаточно еды, чтобы сделать запасы. Генри сказал, что там больше никого нет и, если повезет, мы найдем нашу хижину в хорошем состоянии.

Позволила себе расслабиться, погрузившись в воспоминания о своем детстве, в ожидании встречи с этими высокими всепрощающими деревьями. Я отказывалась думать о том, что будет, когда Генри и Колетт найдут мою пустую спальню. Я отказывалась думать о том, каково это — собирать еду на пляже, не слыша смеха моего отца.

Казалось, прошла вечность, прежде чем Колетт и Генри отправились спать. Стало тихо. Когда я наконец услышала глубокий ритмичный храп Генри, то покидала кое-какую одежду в рюкзак, затем положила туда статью и флакон с зеленой восковой пробкой, старательно упихав их поглубже. Осторожно открыла дверь. Додж спал в коридоре снаружи. Теперь он был так стар, что его сон больше походил на падение в колодец. Посмотрела на него с минуту, затем осторожно обошла и направилась на кухню.

Нам нужны были основные