– Ты вообще ни при каких условиях не собирался побеждать? – догадалась Настя, удобно устроившись в его руках и наблюдая за небольшим котелком, в котором начали собираться первые мелкие пузырьки. – Даже если бы тут не было меня?

– В любом случае, – усмехнулся Кирилл. – Я же не самоубийца.

Они помолчали. Настя гнала вертевшиеся на языке вопросы про инициацию Кирилла, про то, зачем он на горе, и про то, почему он считает суперигру самоубийством.

– Есть еще один вариант, – наконец произнес Кирилл. – Мы должны сами провести твою инициацию раньше, чем ее закончит гора. Быструю и очень легкую, понимаешь?

– Ты так проходил? – спросила Настя и тут же пожалела об этом. Кирилл сильно побледнел, так, что каждая светло-серая чешуйка стала заметна на щеках, и качнул головой.

– Я не трусливый ужик, – ответил он хмуро. – Ненавижу этих мажоров, которым все падает с неба, даже прохождение инициации.

Настя вспомнила Марка, который стоял в водопаде, словно под обычным душем, пока она сама умирала в куске льда, и закивала, мол да, согласна, еще как!

– Я же в свою едва не умер, – продолжил Кирилл и снова замолчал. Настя смотрела на пузырьки на воде. Нужно было подождать, он расскажет, раз начал.

Глава 14, в которой Насте открываются тайны

Пришлось подождать. Кирилл сходил куда-то за травами и все их покидал в маленький котелок.

– Чабрец, душица, кизил, – показывал он, прежде чем кинуть, будто Настя успеет запомнить. – Ну и шиповник, разумеется. Снова наполним таким чаем термосы – идти будет легче.

– А… а поесть? – неуверенно спросила Настя, сообразив, что последний раз ела еще вчера днем, и это был сухпаек.

– Пока чай заваривается в термосах, поставим новый котелок и сделаем кашу с мясом, – успокоил ее Кирилл. – Каша хлопьями, мясо сухое – приготовим быстро. Просто съестные запахи могут привлечь… кого не надо. И придется быстро уходить. А без хорошего горячего питья не протянем.

Настя кивнула. Звучало логично, хоть она и подумала об этом сама.

– А Семин с друзьями целый костер развели на своей стоянке, – тем не менее наябедничала она. – Разве так можно?

Кирилл помрачнел.

– Опять видела? – уточнил он. – Короче, так можно, да. Когда ищешь еще союзников. На дым от огня к ним придут те, кто решил не двигаться в одиночку. И, присоединяясь к Семину, новенькие будут вынуждены принимать его правила. Естественно, лишь до ледника. Там каждый сам за себя, и победить может любой.

– Даже ящерка? – удивилась Настя. Она представила, как к костру приходят ящерки. А почему нет? Все лучше, чем шарахаться по горе поодиночке и ждать, когда все закончится! А потом… более легкие, более быстрые – раз и на вершине!

– Ящерки не ступят на ледник, – прервал ее фантазии Кирилл. – Хозяйка не позволит.

– Это потому что… – Настя замолчала сама, не дожидаясь, когда ей заткнут рот. Она же не дура и с первого раза запомнила, что нельзя упоминать о том, что хозяйка скорее родственница ящеркам, чем змеям!

Словно испугавшись продолжать эту тему, Кирилл резко заговорил о другом. Настолько, что Насте понадобилась пара минут, чтобы понять, о чем он.

– Знаешь, кто чаще всех видит войну? – спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Миротворцы. Самая сложная работа – помогать и не отвечать на первый удар. Только на второй и далее. А сил не всегда хватает, чтобы принять даже первый. Я мечтал показать себя героем, но в герои меня не брали. И я пошел служить. Миротворцем.

– Подожди, – остановила его Настя, сообразившая, что наконец узнает какие-то тайны. Ей было страшно, что он снова замкнется и не продолжит говорить, но слушать и не понимать ей совершенно не нравилось. – Разве можно прийти служить и сразу попасть в такое ответственное место?

– Умница, – криво улыбнулся Кирилл. – Абсолюдам – нет. Но я-то змеелюд. Из приличной змеелюдской семьи, как понимаешь.

Последнее он сказал с такой яростью, что Настя отшатнулась, едва не уронив котелок с травами. Камни под ее ногами недовольно хрустнули, съезжая по более мелким.

– Прости, – Кирилл медленно выдохнул, стараясь успокоиться. – Каждый раз бешусь. Они не слишком хотели меня отпускать в армию, но полагали, что я просто проторчу всю службу в скучном месте, и потому помогли устроиться.

Настя кивнула, мол, поняла. А сама подумала, что опять сглупила. Она привыкла ощущать Кирилла как товарища по несчастью, того, кто не терпит этих наглых мажоров и рад их окоротить. Она и думать забыла, что он точно такой же мажор, как и они! Он тоже змеелюд, а о бедных или одиноких змеелюдах Настя вообще никогда не слышала.

И теперь ей стоило всерьез задуматься, зачемонаКириллу. Что же, лучше поздно, чем никогда, верно?

Кирилл, наверное, и не подозревал о ее метаниях, весь погруженный в свой рассказ. Говорил он негромко, но Настя слышала каждое слово, несмотря на то, что ее собственные мысли путались и скакали, как голодные белки.

– Там все оказалось не так, как воображали мои предки. – Кирилл снова замер, прикрыв золотые глаза молочно-белой пленкой, а не веками, и Настя отвернулась – выглядело это жутковато. Она удивилась, что он зовет родителей как будто сам устарел лет на тридцать, а потом сообразила. Змеелюды живут долго. Он мог говорить о других родственниках. Прадедах, прапрадедах.

– Там было опасно. И были люди. Настоящие люди. С более короткой жизнью, более медленные. Я вовсе не собирался проходить инициацию. Слышишь?! Не собирался!

Он ударил по каменному козырьку, и Настя отступила подальше. Она уже поняла, что Кирилл шипит не ей, он спорит с кем-то другим, возможно, не в первый раз. Но все равно было жутко это слушать.

– Но там было все. – Кирилл заметно успокоился, разбив кулак в кровь о скалу. Он потер руку и продолжил: – И огонь. И вода. И даже медные трубы. Меня восхваляли те, кому я помог, и кто-то из них же привел нас в засаду. И была кровь. И гнев. Все было. Я думал, что остался один. Ты ведь знаешь, что во время первого оборота змеелюд совершенно беззащитен?

Настя неуверенно кивнула, но ее ответ и