Я что хочешь сделаю, но не губи!

Михалыч, похоже, мгновенно прогнал в голове пару умозаключений.

— Что хочешь, говоришь? Ладно. Допустим. Динамит есть?

— Е… есть. Хотел рыбку на озере…

— Давай сюда.

Запас взрывчатых веществ у браконьера оказался удивительно большим. Причем были даже немецкие тротиловые шашки — то ли свистнул, то ли купил у каких-то ворюг из вермахта. Фрицы барыжили военным имуществом налево и направо, несмотря на страх наказания. Жажда наживы была сильнее.

— Так, — произнес Воронов, закончив реквизицию. — Ну что будем делать с этим выродком?

— Михалыч, — забормотал Прохор, — не губи, прошу… Что хошь сделаю…

Тут меня озарило.

— Василий Михайлович! Если на все готов, пусть нашим агентом станет. Расписку пусть напишет. Если будет плохо работать — эту расписку немцам пошлем в фельдкомендатуру. Там его сразу петлей наградят.

Мишка презрительно плюнул на пол:

— Да ну, Михалыч! В расход гада, и дело с концом. Хотите, я шлепну? Рука не дрогнет.

Изменник вновь затрепетал.

Но Воронов уже задумался. Моя идея ему понравилась.

— Ага… — протянул он. Повернулся к Прошке:

— Жить хочешь?

— Михалыч! Да я… я…

— Заякал! Садись, пиши.

Тетрадь и карандаш у Михалыча имелись. Шмыгая носом, предатель кое-как нацарапал расписку. Воронов проинструктировал его: как и какую информацию собирать. И сурово сказал:

— Старый ветряк знаешь? Мельницу?

— Д-да…

— Там будем встречаться.

Договорились о времени встреч.

— Ну, Парамонов, — сказал Воронов на прощанье, — теперь ты живешь, пока мы хотим. Делай так, чтобы мы хотели долго.

И ушли.

Обратный путь был быстрее. Рекс вел нас по следу, удивляя Михалыча:

— Эге, Крылов, а пес-то у тебя — ого-го!

— Ага…

Под вечер были в отряде. Поужинали скудновато — Яков Иваныч строго держал режим экономии — и завалились спать.

Спал я крепко, но вдруг ощутил, что кто-то энергично теребит мне руку. И сразу так и плеснуло в мозг:

«Хозяин! Хозяин! Нехорошо… Нехорошо».

Я так и вскочил:

«Что нехорошо?»

«Там. Там нехорошо…»

Выскочили из землянки. Холодно!

Взволнованный Рекс повел меня за собой. Но в лагере все было тихо, спокойно — что же, черт возьми, нехорошо⁈

— Стой, кто идет, — негромко окликнул знакомый голос.

Это Ваня. Он стоял на посту.

Я вкратце объяснил. Лицо Ивана в лунном полумраке изменилось:

— Там? Знаешь, а я вроде слышал, но подумал — показалось…

— Вперед, Рекс, — сказал я вслух. — Ваня, идем!

И мы припустили в сторону Западного поста. Рекс вильнул влево — и вдруг замер как вкопанный. Шерсть на его загривке встала дыбом.

Спички у меня были. Я их берег, как крупинки золота, но здесь особый случай.

Чиркнул, спичка вспыхнула, и в ее трепетном свете мы увидели труп.

Глава 14

Спичка догорела и погасла.

Рекс плотнее прижался ко мне. Я ощутил его легкую дрожь. Псу было некомфортно рядом с покойником.

«Ты видел его раньше?» — спросил я.

«Да. Это наш. Из отряда,» — коротко откликнулся Рекс.

— Ваня, — сказал я, — вроде бы выстрелов никаких не было?

— Нет, — прошептал тот. — Я не слышал.

Пришлось истратить еще одну спичку. Я пригнулся к покойнику. И разглядел с левой стороны спины ножевое ранение. Колюще-режущее.

— Это… — проговорил Ваня, — это парень из первого взвода. Как же его зовут… То есть, звали?..

Он стал мучительно вспоминать имя, а я стремительно соображал.

Наш боец убит беззвучно и подло. Удар сзади. Точно в сердце. Мгновенная смерть. Зачем? Смысл убивать рядового партизана?

Смысл должен быть. То есть мотив. Надо искать.

— Егор, — тихонько позвал Иван, — надо ведь сообщить по начальству, а?

— Надо, — сказал я. — Сейчас иду. Ты будь здесь. Но бдительности не теряй.

— Ни в коем случае, — заверил он.

Мы с Рексом устремились к командирской землянке.

«Ты след не взял?» — спросил я.

«Запах… Запах другого учуял. Слабый, но есть».

«Узнаешь?»

«Постараюсь».

«Хорошо».

Во время этого диалога мозг у меня работал как ядерный реактор. И продолжал работать, когда я сунулся в командирскую палатку, откуда доносился негромкий храп.

— Николай Семенович! Николай Семеныч!..

— А? — мгновенная реакция. — Кто там?

— Это я. Крылов.

— Ф-фу, черт… Сон какой-то дурацкий снился, пропади он пропадом. Что случилось?

— ЧП, товарищ командир.

— Понял. Погоди, оденусь.

Наверное, он спал полуодетый, поскольку сборы у него заняли секунд тридцать.

— Ну что? — он вышел из землянки.

Весь наш разговор шел очень тихо и тревожно.

Я постарался как можно короче и яснее описать ситуацию. И столь же тихо.

Надо отдать должное Денисову. Он выслушал очень спокойно, без эмоций. Хотел что-то сказать, однако встрепенулся Рекс, чуть слышно заворчал.

Мы с командиром напряглись, но тут Рекс отослал мне:

«Все спокойно. Это караульный».

Лексикон моего четвероногого друга неуклонно обогащался.

Это действительно был один из дежурных по лагерю — наряду с Кондратьевым.

— Кто тут? — негромко спросил он. — Товарищ командир?

— Да, Сергеев, — сказал Николай Семенович. — Как обстановка?

— В порядке, товарищ командир.

— Хорошо. Продолжай службу. У нас тут свои дела.

Дежурный растворился в ночном мраке.

— Ну, пошли, — сказал Денисов. — Говоришь, ножом в спину?

— Да.

— И Кондратьев его узнал?

— Частично. Сказал, что знает, но фамилию не помнит.

Однако, Кондратьев вспомнил.

— Товарищ командир, — зашептал он, когда мы подошли, — это Барков. Барков Сашка… То есть, Александр. Из первого взвода.

Денисов включил электрический фонарик, который у него был при себе. Убедился.

— Все верно. Барков. Удар ножом прямо в сердце. Умело… Неужели диверсант проник? Да не может же этого быть!

— Ток точно, товарищ командир, — с жаром подтвердил Иван. — Не может. Посты несут службу исправно. Не пройдет чужой.

«Рекс, — молча окликнул я, — ты никого чужого не почуял?»

«Нет, хозяин».

«Понял».

Впрочем, вопрос мой был так, для проформы. Реактор в голове сработал, выдав финальное умозаключение.

«Шерше ля фам», -произнес я мысленно, позабыв, что Рекс меня «слышит».

«Чего, хозяин⁈ — от души удивился он. — Что это за слова такие?»

Я спохватился.

«Потом объясню. Обещаю. Сейчас некогда».

— Так, — решительно сказал Денисов. — Кондратьев, объявляй подъем. Общее построение.

— Есть, товарищ… — начал было Иван —