— Не порть мне впечатление, дай хоть попробовать, — отмахнулась Анна.

Сергей снова поднёс кружку ко рту, зажмурился и сделал еще глоток, после чего несколько секунд сидел молча, пытаясь осознать.

Анна тем временем пыталась удержать напиток во рту. У неё перехватило дыхание. Глаза заслезились — то ли от пряностей, то ли от крепости. Она наконец проглотила и выдохнула.

— Это… это шишки с сахаром… — сказала она сипло.

— А по-моему, это глинтвейн пропавший, — Сергей отхлебнул ещё, уже осторожнее. — Но знаешь… в этом что-то есть.

Он сделал второй глоток, уже более осознанный. В груди потеплело, и изменилось ощущение от вина, теперь ему казалось это похоже на брагу, только послабже.

— Они, наверное, втюхали нам некондицию, — сказал он через минуту, разглядывая маслянистую муть на дне кружки. — Осадок видишь какой?

Анна кивнула и отпила ещё немного.

Так, — дегустируя небольшими глотками греческое вино, они просидели до темноты. Потом до полуночи. Потом до первых петухов — тот петух что привезли беженцы, заорал часа в четыре утра, разбудив половину дома. К тому моменту бутылка опустела, Анна, раскрасневшаяся, с выбившимися из хвоста волосами, рассказывала про константинопольские ипподромы и партии венетов с прасинами. Сергей, хмельной и расслабленный, ничего не понимал, но слушал, подперев голову рукой.

Спать легли когда солнце уже поднялось над морем, и проспали почти до обеда. Наверное спали бы и дольше, но помешала боль в голове. Сергей открыл глаза, и тут же пожалел об этом — в висках застучало так, будто кто-то бил молотком изнутри. Он застонал, перевернулся на бок, и содержимое желудка попросилось наружу. Такого похмелья у него не было со времён училища, когда они с пацанами выпили ящик палёного портвейна. Только на этот раз вино было не палёное, а самое что ни на есть историческое — и било так же, как, наверное, била хазарская конница: наотмашь и без жалости.

Он кое-как сполз с дивана, и держась за стену, дополз до ванной, где стояло ведро с водой. Окунул лицо, фыркнул, потёр виски мокрыми ладонями. Не помогло. Тогда он, пересиливая тошноту, добрался до своей нычки. Общий сбор лекарств давно прошёл, но он так ничего и не сдал. Лично у него никто не спрашивал, а сам он предлагать не спешил.

Выудил блистер цитрамона, выдавил сразу четыре таблетки, закинул в рот и вернувшись в ванную, запил прямо из ведра, черпая ладонью. Потом ещё раз плеснул водой в лицо.

В комнате завозилась Анна. Она села, сонная, с прилипшей к щеке прядью, и простонала что-то нечленораздельное. Сергей доковылял до нее, протягивая остатки блистера.

Анна кивнула, взяла таблетки и поплелась в ванную. Сергей тем временем натянул штаны, накинул ветровку и, держась за голову, вышел на балкон. Солнце уже перевалило за полдень и светило откуда-то сверху. Он зажмурился, потом закурил, надеясь что дым перебьёт эту адскую качку в голове.

Внизу жизнь шла своим чередом. Беженцы палатки всё же освоили: между цветными тентами сновали женщины, двое мужиков тащили что-то к воде, дети играли в догонялки вокруг армейской палатки. Старухи сидели рядком на бревне и о чём-то переговаривались. Божена видно не было.

Чуть левее, у восточного подъёма к дому, мужики что-то строили. Сергей прищурился, заметив знакомую фигуру Коляна. Судя по тому как тот размахивал руками — руководил.

Он постоял ещё немного, потом голова снова напомнила о себе ноющей болью, и Сергей вернулся в комнату. Чувствуя, что сил нет совсем, он налил в чайник два стакана воды и растопив свою жестянку, полез в стол. Там, в самом дальнем углу, за пустыми бутылками от пива и флаконами кухонной химии, у него был спрятан ещё один НЗ. Банка растворимого кофе. Небольшая, двухсотпятидесятиграммовая, она была почти полной, когда всё случилось, и по сей день оставалась неприкосновенной. Сергей не то чтобы так сильно любил кофе, но в доме держал. Теперь, оказывается, не зря.

Вода закипела. Он достал два чистых стакана, сыпанул в каждый по половине чайной ложки коричневого порошка. Подумал, полез обратно в стол, вытащил кулёк с сахаром, и добавил в каждый стакан по ложке. Залил кипятком.

Вошла Анна, шумно втягивая носом воздух.

— Кофе?

Сергей кивнул, пряча банку обратно в стол, за бутылки. Анна села, глядя, как он убирает своё сокровище. Вид у неё был всё ещё помятый, но взгляд уже осмысленный.

— Если меня убьют, ты знаешь где он, — сказал Сергей, не оборачиваясь.

Анна захлопала глазами.

— Кто?

Сергей посмотрел на неё, борясь с головной болью, и объяснил, сохраняя серьёзное лицо:

— Кофе. Кто ещё-то.

Она моргнула, потом фыркнула, засмеялась, и тут же ойкнула, схватившись за голову.

Глава 12

Кочевники и ракета

Когда кофе был выпит и боль отступила, Сергей оставил Анну и, закурив, поплёлся вниз. Не то чтобы ему сильно хотелось на улицу — после вчерашнего организм требовал покоя и горизонтального положения, — но сидеть в квартире, когда другие работают, он не мог.

У восточного подъёма кипела работа. Колян и впрямь руководил: стоял, расставив ноги, и размахивал руками, объясняя что-то трём мужикам из гражданских. Часть постройки уже была готова, и по очертаниям Сергей понял: блокпост. Точнее, крохотный сруб из выкорчеванных брёвен и досок, выброшенных после гибели драккаров. Брёвна были кривые, узловатые, и на взгляд Сергея ни на что, кроме дров, не годные. Но мужики приладили их друг к другу, скрепили, соорудив коробку метра три на три.

— Что это? — спросил Сергей, подходя ближе.

Колян обернулся, вытер пот со лба.

— Дот.

— Что?

— Дот, говорю, делаем. Огневую точку. Вот тут амбразура будет. — Колян показал на проём, оставленный между двумя брёвнами. — Обзор — шикарный. Весь склон как на ладони. Шанс, что в эту щель стрела попадёт, — минимальный. А отсюда хоть с карабина, хоть из лука пали.

Сергей обошёл строение, заглянул в амбразуру. Действительно, вид открывался на весь восточный склон — от тропы, ведущей к берегу, до самой воды. Если враг полезет снизу, его встретят отсюда. Полезное сооружение. Он потрогал брёвна, проверяя, не шатаются ли. Держались крепко.

— А частокол зачем? — спросил он, заметив, что дальше по склону уже вбиты колья.

— Если по лестницам полезут, чтобы хоть какое-то укрытие было.

— Лестницы? — Сергей поднял бровь.

— Ну да. — Колян удивлённо