наркотой и Кличко лепят снеговика… Ну, не знает он, кто такой Зеля и кто такой «укроп», а на картинке еще и наши саперы. И объяснять уже поздно, ведь светлый образ рухнул… Понимаете?..

Здесь, на войне, мы начинаем проще относиться к смерти, тем более гибели врага. Черный юмор как способ с этой реальностью мириться. Жалеть врага не принято. Его смерть будто не тождественна смерти человека, к кончине противника редко относятся с привычным для христианина сочувствием. В этом случае он просто уничтоженная цель. Хотя я не сторонник полного расчеловечивания ВСУ, не люблю чернуху и смакование гибели уже поверженного врага. Но нет-нет, да и пошутишь на этот счет между собой, специфика на войне такая. При этом мы, военкоры, не должны распространять эту специфику на широкий круг общества, формировать приемлемое отношение к расчеловечиванию, пускай даже и заклятого в данный момент врага, боевика. Так можно скатиться даже к квазиканнибализму, примеры которого давно известны на Украине.

Да, современных детей уже невозможно оградить от информации о войне, но контролировать доступ к ней необходимо. Поэтому наше дело, взрослых людей, грамотно им объяснять ситуации, не травмируя психику, правильно воспитывать отношение к защите и защитникам Родины. Русский – а в это я закладываю не национальность, а дух, отношение и образ мышления – выше всего этого. Он сильный, он побеждает жестко, но всегда достойно, подавая пример чести. «Мы не они» может звучать шаблонно и пропагандистски, но это ориентир, к которому необходимо стремиться. И мы должны понимать, что наши дети на нас смотрят, слушают, читают и впитывают эти слова, как губки. Поэтому, сражаясь на поле боя за будущее, нельзя забывать, что дети и есть наше будущее, воспитание детей – это тоже сражение, и, возможно, куда более важное, чем фронтовое. От них зависит, что будет с Отечеством в дальнейшем. Это наша ответственность. И моя. В том числе в каждом посте телеграм-канала. И не надо думать, что мы пишем только для взрослых. Нужно писать так, чтобы читать могли все. Так честнее, так правильнее.

Фатер. Сталкер-доброволец

6 апреля 2022 года

Фатер: – У меня каждый день споры с близкими на тему, что я не должен идти добровольцем… Они правы и аргументы их сильны, но ZOV! Думаю, если бы отец был жив, он бы не отговаривал меня… А с мамой я даже не буду говорить, не пустит. Если и пойду, то втихую. Ты, главное, будь внимателен и не рискуй почем зря ради хорошего репортажа.

Я: – Спасибо, Сань. Я нормально, аккуратно. Если честно, я тоже за тебя переживать буду, если пойдешь, и всецело тебя понимаю… Но пока добровольцы без боевого опыта не требуются, насколько я знаю. Пусть воюют профи. А если уж что-то пойдет не так или все затянется, мы с тобой первые услышим о мобилизации.

Фатер: – Будем на связи. Пока остаюсь работать на заводе, чтобы у наших ВС было чем выискивать недругов. Если нет, тоже двинусь туда. Маякни, если что…

Я: – Конечно. Посмотрим, что будет с этой Донбасской битвой.

Фатер: – Я верю в наших парней. И думаю, что ВВП разрулит ситуацию, невзирая на внутренних предателей.

23 февраля 2023 года

Я: – С праздником, Сань! Тебя давно нет в сети. Ты ушел, что ли?..

5 июня 2024 года

Я: – Ты где там, как? Саня… Может, ты удалил профиль. Я очень на это надеюсь… Просто уже не первый год оффлайн…

28 апреля 2025 года

Я: – …

Внешне Фатер, он же Александр Новик, не походил на угрюмого героя фильма Тарковского «Сталкер». Скорее, на школьного «ботаника»: худощавое телосложение, светлые волосы через аккуратный пробор, голубые глаза за очками интеллигента – этакий паинька. Но это обманчивое впечатление. Фатер был ближе к типажу злодея Кевина из «Sin City»! Любитель холодного оружия и в недавнем прошлом ультраправый радикал. Я нашел его на форуме российских сталкеров в декабре 2008 года и попросил помочь в съемке репортажа о заброшенных сооружениях для петербургских «Вестей».

– Сань, а зачем тебе все это нужно? Ну, я про сталкинг, – спросил я Фатера. – Только не говори, что рискуешь из любви к эстетике индустриальных пейзажей и ради укрепления своей репутации на сайте «Урбантрип».

– Я фотографировать люблю… – сказал он с чересчур серьезным лицом, но через секунду прыснул от смеха.

– Ага. Пес Шарик из Простоквашино, бл*! – ответил я со смехом и тут же осекся, так как в прихожую зашла мама Фатера, сделала вид, что не услышала мат, с улыбкой поздоровалась, протянула Сане термос с чаем и вежливо удалилась.

Сегодня мы собирались посетить популярное место тусовок питерских экстремалов и страйкболистов: недостроенный завод ЛОМО–2. Сталкер готовился к походу словно какой-то Коммандос нашей полосы: куртка-бомбер, штаны карго, армейские ботинки, тактический рюкзак, фонарик, бинокль, травматический пистолет и записка с собственным именем, адресом, телефоном и группой крови. Последнее – на случай травм и ранений, а в самом худшем случае – информация в помощь тем, кто найдет его тело. «Сталкинг – это не игра в войнушку, заброшенные строения кровожадны, – накануне предупреждал меня Фатер. – И время от времени они питаются жизнями охочих до приключений авантюристов».

– Не, я серьезно? Зачем? – спросил я его, когда мы вплотную приблизились к ЛОМО–2.

– Риск… Это похоже на компьютерную игру, но только в реальности. Здесь есть skills, огромное количество уровней разной сложности и задач. Есть всего одна жизнь, но нет сохранений и бонусов в виде бесплатных капсул с дополнительной энергией. Вот видишь это место? – Фатер указал на темный коридор впереди. – Три недели назад в этом проходе на меня напала свора уличных псов. Голодных и злых на весь мир, а больше всего на людей, которые предали их и выбросили на улицу. Собаки рыскали здесь в поисках еды. Увидели меня и, почувствовав свое численное превосходство, с лаем бросились. Естественный отбор, чувак. И ничего мистического…

– Что было дальше, Сань?

– Я побежал. На ходу достал «травмат» и, не сбавляя скорости, стал отстреливаться через плечо. Даже не видел, куда стрелял, темно было… Палил в ту сторону, откуда доносились хриплые звуки, лай и клацанье когтей о бетон. Я попадал – слышал визг. Но они отстали только тогда, когда я выбежал из корпуса. Дальше они просто не пошли. Может быть, понимая, что если даже убьют свою жертву, то съесть ее не выйдет. Там территория людей, численный перевес не на стороне псов.

– Жесть… – только