улыбается, удивленно поднимая руку в приветствии.

Мне хочется в буквальном смысле шлёпнуть себя ладонью по лбу. Ну конечно. Конечно, его дочь ходит в этот детский сад. Здесь ведь больше и нет других. Конечно, он появится почти одновременно со мной — разница в одну-две минуты.

Мой живот скручивает новым, совершенно другим чувством. Я не уверена, верю ли я в судьбу. Но если бы верила, подумала бы, что это знак. В третий раз я случайно сталкиваюсь с Сойером Риверсом. Хотя, может, это уже не случайность.

И мне нравится эта мысль. Намного больше, чем следовало бы. Может, потому, что вместе с ней накатывает волна… облегчения? Я ведь не так уж хорошо знаю Сойера и Эллу, но они уже не кажутся мне чужими. И видеть знакомые лица в таком новом, непривычном месте — это невероятно успокаивает.

— Джуни! Привет! — кричит Элла, её косички скачут вверх-вниз.

— Мамочка! — Джун отпускает меня и с радостным визгом кидается навстречу. — Мамочка, это Йелла!

Смеясь, я моргаю, когда по щеке скатывается слеза.

— Думаю, ты хотела сказать Элла.

Элла роняет свою сумочку и с разбегу обнимает Джуни — так крепко, как будто они не виделись вечность.

— Мне нравится твоя косичка, — проводит рукой по волосам Джуни Элла.

Джун хихикает.

— Спасибо. Мама мне её заплела.

Глубокий, грудной смех Сойера пробегает по моему телу тёплой волной.

— Тебе надо перестать меня преследовать, Ава, — говорит он с улыбкой.

Я стараюсь не уставиться на него в упор, когда он останавливается всего в нескольких шагах и засовывает руки в карманы жилетки. Но это, чёрт побери, нелегко, учитывая, насколько он горяч.

Как ему вообще удается выглядеть так хорошо в такую рань? Я сама чувствую себя как выжатый лимон, да ещё и сомневаюсь, чистила ли зубы этим утром.

Пожалуйста, Боже, пусть я почистила зубы.

— Технически, это ты пришёл после меня, — поправляю я, заправляя волосы за ухо. — Значит, это ты меня преследуешь.

Один уголок его рта поднимается.

— Выходит, да.

На нём джинсы, ковбойские сапоги, рубашка на пуговицах, обтягивающая широкие плечи и руки, жилетка. И снова эта чёртова бейсболка, надетая задом наперёд, из-под которой выбиваются тёмные локоны. И эти ямочки на щеках, и щетина, и усы…

Я труп.

Даже мисс Шерман краснеет, когда машет ему рукой.

— Доброе утро, Сойер. Вы знакомы?

— Ещё бы. Эти индюшки, — он кивает на девочек, — в выходные отплясывали на вечеринке у Уоллесов.

— Как здорово! Я так рада, что у Джун уже есть подруга в первый день.

Голубые глаза Сойера встречаются с моими.

— Нервничаем сегодня?

Вроде бы он спрашивает про Джуни. Но тот тёплый, понимающий взгляд, которым он меня одаривает… Он явно про меня тоже.

— Немного, да, — голос у меня дрожит.

Его доброта делает почти невозможным сдержать слёзы.

Кожа вокруг его глаз чуть морщится от улыбки.

— Дальше будет только легче, обещаю. Кто как не я это знает.

Мисс Шерман смеётся.

— Это правда. Элле потребовалось немало времени, чтобы привыкнуть.

— Ага. — Сойер поднимает руку, всё ещё в кармане, и указывает на свою дочь. — Теперь смотрите: одна сплошная радость. Школа — это весело. И здесь они в надёжных руках у мисс Шерман.

Я с трудом сглатываю.

— Спасибо за поддержку.

И тут он опускается на корточки, чтобы оказаться на уровне глаз Джуни.

— А ты, красавица, пойдёшь в свой класс и проведёшь там самый лучший день, правда?

Моё сердце дрожит.

Видеть, как мужчина — кто-то, кроме её отца — проявляет заботу о моей дочери... это слишком трогательно.

Тот мужчина, который выбрал работу вместо того, чтобы быть рядом сейчас.

Но, похоже, против обаяния Сойера никто не может устоять: моя дочь улыбается и кивает.

— Мы будем петь «С днём рождения»?

— Как раз сегодня у Нолана день рождения, — хлопает в ладоши мисс Шерман. — Так что споём обязательно! А теперь давайте брать сумки и заходить.

— Видишь? — говорит Сойер, передавая Элле её сумочку. — Тебе здесь понравится, Джун. Сияй сегодня.

Моё сердце замирает.

И одновременно глаза снова наполняются слезами. Хорошо, что я в солнечных очках.

Я вручаю Джуни её рюкзак и крепко обнимаю.

— Веселись там, хорошо?

— Хорошо.

Забавно, как быстро дети адаптируются. Я и глазом не успеваю моргнуть, как девочки уже берут мисс Шерман за руки и уходят внутрь. У меня сжимается грудь, когда Джуни поднимается по ступенькам и исчезает за дверью.

Мисс Шерман оборачивается через плечо.

— С ней всё будет в порядке, мама. Вы отлично справились. Увидимся в двенадцать тридцать.

Я позволяю слезам течь — больше сдерживаться нет сил.

— Спасибо. Пока, девочки!

Я стою и смотрю, пока Джуни не исчезает за дверью класса. Стараясь незаметно утереть слёзы, поворачиваюсь к Сойеру и выдавливаю напряжённую улыбку.

— Спасибо за помощь.

Он смотрит на меня спокойно, внимательно, на лбу у него собирается морщинка.

— Иногда мне кажется, что все эти первые разы даются тяжелее нам, чем им. Когда я впервые привёз Эллу в школу, я сидел в машине и ревел до самой сдачи. Мисс Шерман потом спросила, не было ли у меня аллергической реакции, настолько опухшим я выглядел.

Я одновременно смеюсь и плачу. И, знаешь, это даже приятно.

— Правда?

— Думаешь, я стал бы выдумывать такое? — Его ямочки появляются вместе с улыбкой. — Я очень беспокоюсь. Всегда.

— Трудно не волноваться, когда ты родитель. — Я провожу плечом по глазам, стирая слёзы. — Спасибо за сочувствие. Об этом никто никогда не предупреждает — насколько это тяжело.

Он поднимает бровь.

— Ты в порядке?

Моё сердце делает кувырок. Разве я не мечтала сегодня утром, чтобы кто-то просто спросил меня, как я? Чтобы кому-то было не всё равно?

Похоже, вселенная услышала. Потому что вот он — мужчина, который не просто спрашивает, но и действительно хочет знать ответ.

И я точно знаю: Сойеру небезразлично. Он переживает. Глубоко.

— Я в порядке, — отвечаю автоматически. Не знаю, что ещё сказать.

— Ты не выглядишь в порядке.

Я смеюсь сквозь слёзы.

— С чего ты взял?

— Ты только что оставила свою малышку в новом саду, в новом городе. Ни один родитель после этого не бывает в порядке.

У меня ком в горле. Почему он так всё понимает?

Почему он заставляет меня чувствовать себя увиденной, понятой, защищённой? Это так, так приятно… и так, так страшно. Я легко могу влюбиться в мужчину, который заставляет меня чувствовать себя вот так.

И влюблюсь быстро, стремительно. А потом что? Снова разочаруюсь, потому что мужчины всегда подводят в самый неподходящий момент.

Я думала, что смирилась с