Реншу, — вздохнула она. — Я не смогу остаться.

— Как? Почему?

Лин подняла голову и улыбнулась. Только сейчас он понял — его сестра уже не та наивная и грустная принцесса-дурнушка, о которой сплетничали служанки и евнухи во Внутренних Покоях и на террасах. В ней что-то изменилось. Изгиб бровей стал более мягок, глаза излучали мудрость, вечно напряженные уголки губ расслабились; на лице — умиротворение и счастье.

— Кто он? — Понял принц.

— Лю Тай. Император Потаенного Царства и мой муж.

Реншу тихо выдохнул. Удивила, так удивила.

— Я приплыла на день. Повидаться, — шепнула девушка. — Видишь эту джонку? — Кивнула к берегу, — она волшебная. Завтра на рассвете я уплыву. Я поклялась Таю, что вернусь через сутки и должна сдержать слово. Иначе…

Лин не знала, что случиться с ее мужем, если она не вернется ко сроку, но чувствовала — точно беда.

Принц удрученно кивнул. У старшей сестры появился новый дом, новая семья и целое царство в придачу. Он отвернулся.

В просветы фруктовых крон виднелась Скала Солнца. У подножия блестели разноцветные крыши домов мандаринов, а на склоне — величественный Изумрудный Дворец.

— Вернемся в покои и ты мне все подробно расскажешь, — предложил мальчик и встал.

— Да, вернемся, — согласилась она.

* * *

— Ты уверен? — Вскричал Шэнь, вскакивая с шелковых подушек.

Толстое бедро генерала подалось левее и опрокинуло жаровню, на которой подогревались кувшины с вином.

— Да, господин, — евнух, припавший к полу, дрожал от страха и не смел поднять головы. — Я только что видел принцессу Лин и принца Реншу. Они направлялись к подножию Горы Царя Обезьян. Думаю, принцесса захотела отдать почести покойному отцу.

За красными ширмами играли на музыкальных инструментах. Шэнь развернулся и рявкнул наложницам:

— Умолкнуть.

Музыка оборвалась. Регент обернулся к евнуху и повелел:

— Продолжай.

— Есть еще кое-что. Один человек подслушал их разговор. Он сказал, что расскажет об этом только вам. Но, — сделал паузу евнух, — за сведения он требует восемь даней золотом.

Шэнь глянул на рисовую бумагу перегородок и гаркнул:

— Пошли вон!

Когда женщины вышли, он повелел:

— Где он? Пусть войдет.

Евнух стукнулся лбом об пол и пополз к выходу. Не успел он скрыться, как показался щуплый старик с белыми клочковатыми бровями и острыми коленками, торчащими сквозь дыры крестьянских штанов. Отдав тройной поклон, он быстро пересказал то, что ему стало известно всего два часа назад.

— Принцесса замужем? — Взревел князь из Дунасяна. — За Императором?!

Старик сжался и не ответил.

— Волшебная джонка? Потаенное Царство? Так вот где пропадала все это время Ее Императорское Высочество, — он опустился на диван, обитый шелком.

Прошло много долгих минут, прежде чем Шэнь позвал личного телохранителя:

— Донг!

Из-за ширмы выступил огромный воин в броне. Возложив правый кулак в левую ладонь, он трижды поклонился.

— Господин.

— Одари этого…, - регент махнул на старика, распластанного у ног, — восьмью данями золота и… проводи до выхода.

— О Достойнейший, — залепетал довольный доносчик, целуя полы императорских покоев, — да живет и правит твой род под Девятью Небесами тысячу лет!

Шэнь отмахнулся и личный телохранитель утащил старика во внутренний сад. Не прошло и минуты, как раздался металлический шелест, а следом сдавленный вскрик. Вернувшийся Донг поклонился и сообщил:

— Повелитель, он вознагражден по заслугам.

Тот вяло улыбнулся и призвал евнуха.

— Вели приготовить ужин в моей половине дворца и передай принцу Реншу и принц… — он запнулся, — Императрице Лин приглашение к столу.

… Столы ломились от гусей под сливочным соусом, запеченных окороков, медовых кексов, мидий и улиток в собственном соку, сладких арбузов и бессчетного количества подогретого вина, приправленного шафраном и прочими специями.

Шэнь сидел во главе и злобно поглядывал на детей Императора Шу, милостиво соблаговоливших присоединиться к его неожиданному веселью. Реншу нехотя жевал очищенный личи, Лин ни к чему не притрагивалась. Она негодующе посматривала на регента, танцовщиц и поэтов, декламировавших стихи во славу Императоров Пятой Династии, и морщила нос. Когда пипы и лютни умолкли, она спросила:

— Что вы задумали, князь?

Шэнь изобразил оскорбленную невинность и отставил чашу.

— Я? О, Ваше… э…, - он сглотнул, — конечно, ничего. После смерти возлюбленного Повелителя Пяти Священных Гор и Пяти Добродетелей наше царство едва не распалось. Потребовалось немало усилий, чтобы сохранить единство. — Он наигранно вздохнул. — Любой скажет вам, что днями и ночами я пекусь о благополучии Империи. Я только и занимаюсь тем, что выслушиваю прошения простолюдин, наставления мандаринов и бесконечные упреки советников.

— Что ж, — молвила Лин. — Благодарите своих помощников. Неспроста Книга Притч говорит: ценен не тот чиновник, который пытается угодить повелителю, а тот, кто не молчит о его недостатках и промахах.

Шэнь расплылся в обманчивой улыбке.

— Слова истинной Императрицы, госпожа.

Девушка с трудом подавила испуг. Откуда он мог узнать? Или это очередная игра слов, призванная ее заморочить? Ей ли не знать — это Мир под Девятью Небесами. Здесь важны не столько слова, сколько зашифрованные в них смыслы.

— Или Императора, — поправила Лин и посмотрела на брата.

Реншу важно кивнул, соглашаясь.

— Позволите вопрос, госпожа? — Спросил генерал через минуту.

Императрица смолчала, и Шэнь продолжил:

— Будет ли нам сообщено, где Высокая Солнечная принцесса пропадала все эти месяцы?

— Вас это не касается.

— Но я… — он побагровел, но сдержал злость, а Реншу усмехнулся.

Возможно, поведение его сестры не отвечало придворному этикету, но после всех непристойностей, что ей довелось претерпеть от Шэня, девушка имела право ему отомстить.

— Я приношу извинения, если случайно задела ваши чувства, — выдавила она и, отложив салфетку, поднялась. — А теперь, если позволите, я удалюсь.

Шэнь сузил глазки, но кивнул:

— Разумеется, Сиятельная.

Реншу тут же вскочил:

— Я тоже ухожу. — И презрительно фыркнул: — Пир во время траура… отвратительно.

Через минуту генерал остался один. Из-за ширмы вытек личный телохранитель Донг и, поклонившись, сообщил:

— Поручение исполнено, господин. Мы готовы.

Шэнь довольно оскалился.

— Тогда начинаем.

* * *

Лин и Реншу спустились на первый этаж и устроились на внутренней террасе, ведущей в императорский сад. Вдоль бумажных стен горели фонари, пахло мускусом и сандалом. Стояла дивная летняя ночь. В ветках вишен и слив пели экзотические птицы, в ярких травах стрекотали