рукой вниз, к животу, ее ладонь теперь лежит ровно там, где, возможно, скрывается ее матка под ее со вкусом подобранной рабочей одеждой.

— Нет. Нет. Ты серьезно? Но... меня не было всего две недели. Ты делала тест на беременность, когда я еще была там. Я думала, что результат отрицательный!

— Врач сказал, что, возможно, было еще слишком рано для домашнего теста.

— Ребенок? Вив! — Я протягиваю руку и крепко сжимаю ее в объятиях. — Бен рад?

— Я не знаю, есть ли какое-нибудь слово, чтобы описать состояние Бена.

— Итак, все бобы, шпинат и пердеж сработали, — говорю я. — О боже, ты станешь мамочкой.

— Таков план.

— Вау. — В то время как Вив рассказывает о том, что беременность еще на ранней стадии, всего семь недель, и существует так много возможностей, что все может пойти не так, и они не рассказывают об этом никому, кроме близких родственников и друзей, пока не пройдет первый триместр, и еще о витаминах, и о начале утренней тошноты, и так далее, мы разговариваем уже больше восемнадцати минут... Меня охватывает приводящий в замешательство страх.

У моей подруги, которая на два года моложе меня, скоро родится ребенок. Ребенок, которого она отчаянно хочет. Если бы я забеременела прямо сейчас, я бы, скорее всего, подумала о том, чтобы спрыгнуть с моста Фримонт. Который является вторым по величине арочным мостом в мире — то есть он очень высокий, на случай если вы никогда не были в Портленде.

Я была бы в ужасе, если бы стала матерью. Я бы либо сошла с ума, как мама, либо сбежала в ужасе, как Джеральд Роберт Стил.

Кстати, о воспитании: мне нужно заехать в зоомагазин и купить корм для золотых рыбок для Хоббса.

Видите? Я даже не могу вспомнить, нужно ли покормить мою подавленную золотую рыбку. Вероятно, поэтому он в депрессии. Может быть, ему нужна девушка? Нет. Как я уже говорила ему раньше, отношения — штука сложная. К тому же, он, вероятно, попытался бы съесть другую рыбу.

Когда мы с Вив наконец целуемся и расстаемся, мой секрет внезапно кажется действительно... неважным. В более широком плане, понимаете?

Прежде чем я успеваю погрузиться в раздумья, мой телефон снова звонит, и мое сердце трепещет от немедленной (и тревожной) надежды, что это Марко.

Идентификатор вызывающего абонента говорит об обратном.

— Привет, Жоржетта.

[запыхавшаяся, измотанная, как обычно]

— Ты занята? Ты все еще не на работе, верно?

— Ага.

— Мне нужна услуга — всего на пару часов.

Эти разговоры никогда хорошо не заканчиваются.

— Ты всегда говоришь «пару часов», а потом это превращается в ночь. У меня планы на вечер.

— Я думала, ты бросила своего парня.

— В какой услуге ты нуждаешься, Жоржетта?

— Данте засунул ластик в нос Уильяму Моррису, и мне сначала нужно сходить к педиатру, чтобы узнать, смогут ли они извлечь его, прежде чем я отправлюсь в отделение неотложной помощи. Наша франшиза по медицинской страховке прямо сейчас смехотворна, и если педиатр сможет сделать это в своем кабинете — мне просто нужно, чтобы ты присмотрела за Мэри Мэй и Данте, пока Сэмюэл не закончит работу.

— Когда?

— Он сейчас в суде, иначе я бы отправила его домой. Я позвонила его помощнице, и она сказала, что его ждут в офисе к четырем. Сможешь остаться до этого времени?

Медленно выдохнуть.

— Да. Сейчас буду.

— Ты спасаешь мне жизнь, Дени. Серьезно. [крик на заднем плане] Ладно, езжай быстро, где бы ты сейчас ни была.

Я никогда не думала, что скажу это, но я действительно скучаю по старухе Джоан. По крайней мере, когда она кричит на меня, это не связано с пригоршнями еды или фекалиями.

Молитесь за меня.

А еще лучше, молитесь за детей-шимпанзе Джорджи, находящихся на моем попечении на следующие три часа.

Глава 27

ОПУБЛИКОВАТЬ СОХРАНИТЬ ПРЕДПРОСМОТР ЗАКРЫТЬ

7 апреля 2016 года

Дорогой Дуэйн Джонсон,

В следующий раз, когда Жоржетта скажет, что ЭТО ЗАЙМЕТ ВСЕГО ПАРУ ЧАСОВ, пожалуйста, пожалуйста, напомни мне, что она лгунья-лгунья-с-горящими-штанами.

Сейчас два часа ночи. Я не пришла сегодня в спортзал, и Марко сказал, что это означает, что завтра вечером мы будем бегать в два раза больше (э-э, сегодня вечером?), и я бы испугалась, но я слишком устала, чтобы испытать что-то иное, кроме усталости.

Моя дорогая сестра и ее муж находятся в больнице со своим младшим ребенком, потому что педиатр не смог удалить карандашную резинку, которую Данте, будущий серийный убийца, сунул ему в лицо, поэтому бедному маленькому Уильяму Моррису прямо сейчас делают операцию по удалению резинового кусочка из его пазухи. ДАВАЙ ЗАВЕДЕМ ДЕТЕЙ, ВСЕ ДЕТИ — ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЕ, ДАВАЙ ЗАВЕДЕМ ЕЩЕ ДЕТЕЙ. Моя сестра — идиотка. Может быть, пока она в больнице, она сможет сделать две процедуры за раз и перевязать маточные трубы, знаешь ли, чтобы сэкономить на этой «смехотворной франшизе».

Итак, я сижу за своим старым дерьмовым ноутбуком, потому что буква «И» Джорджи все еще не работает, и мне только что удалось снять Данте с потолочного вентилятора (ты думаешь, что я шучу, не так ли?) и уложить его в постель, и я, возможно, дала ему дозу Диметаппа, потому что, Господи, этот ребенок никогда не перестает двигаться. (Я никогда не переступаю порог этого дома без своего собственного запаса Диметаппа. Секретик!) В одиннадцать я подкупала его из холодильника кусочками Твикса, извлеченными из недр моей сумочки, потому что он не хотел меня слушать, а бедная маленькая Мэри Мэй вырубилась на диване после долгого плача, потому что она думает, что Данте убил Уильяма Морриса, так что я нашла какое-то детское шоу, где показывают Телепузиков, и операция Диметапп вступила в силу, потому что я боялась, что Данте снова разбудит ее и возобновится прежний приступ тревоги, вызванный тем фактом, что ее матери все еще нет дома, и она думает, что их младший брат мертв.

В любом случае, если Жоржетта спросит, мы скажем, что Данте просто был очень сонным. Такова история, и мы придерживаемся ее.

О, и Вив беременна. Она очень счастлива. Я думаю, мне следовало пригласить ее и Бена посидеть с детьми Жоржетт, чтобы они могли вместо этого записаться на гистерэктомию и вазэктомию, просто чтобы быть вдвойне уверенными. Тогда они могли бы взять все деньги и здравомыслие, которые накопят, и путешествовать по миру.

Главной новостью дня должна стать ситуация с Лизой Роджерс — она своего рода суперсекретная хакерша, вовлеченная в предполагаемую операцию глобального