Я вышел из погружения, вытер нос тыльной стороной ладони и посмотрел на красное пятно. Пара капель, не больше. Прогресс по сравнению с прошлым разом.

Спать я не собирался. Мысль про Лин Шуай засела в голове и не отпускала, как заноза под ногтем. Три месяца она лежит в запертой комнате и только дышит. Цао питает её этером каждый день, вливает в каналы порцию за порцией, и каждый день всё уходит в песок. Всё бесполезно. Он не говорит об этом, но я вижу, как он выходит из той комнаты. Среди нас нет тех, кто мог бы не вылечить, а хотя бы дать понимание что с ней не так.

Идти к нему сейчас, посреди ночи, с идеей, которая ещё не оформилась до конца? Или подождать утра, обдумать и подготовить аргументы? Правильный ответ очевиден, и я выбрал неправильный.

У мастера горел свет. Он вообще редко спал, насколько я мог судить, практики на стадии органов могли обходиться парой часов сна в сутки, а Цао, кажется, и эти часы считал расточительством. Я постучал и вошёл, не дожидаясь ответа.

Мастер сидел за столом и точил обычный кухонный нож, которым мы резали козлятину. Камень ходил по лезвию мерно, с сухим шорохом, и в этом движении было что-то успокаивающее. На столе стояла кружка с остывшим чаем и лежала раскрытая тетрадь, исписанная мелким почерком. Я узнал обложку, одна из тетрадей Лин Шуай. Получается он тоже читает.

— Не спится? — спросил он, не поднимая головы.

— Мастер, я хочу посмотреть Лин Шуай. — сразу в лоб.

Нож замер на полпути. Цао поднял глаза, и я увидел в них удивление.

— Чего? — повторил он ровным голосом.

— Сложно объяснить! Мастер, просто поверьте мне на слово, я научился кое-что делать, с помощью этера, и накопителей.

— Ты выпил что ли? — сказал Цао, но нож отложил. — Откуда взял?

— Да вы чего! — я даже возмутился. — Не в этом дело. Мастер, у нас есть два мощных накопителя, и я могу с их помощью пройтись по каналам Лин Шуай, и посмотреть, в чем проблема! Так же как с Сяо! Мастер! Вот видите этот камень?

Я показал артефакт.

— Трогать его нельзя, вы сразу умрёте, это правда. Но я смог залезть внутрь его и понять, как он работает! Мастер, каналы — это та же структура. Материал другой, живая ткань, но принцип работы тот же самый. Если я могу прочитать рунную решётку внутри древнего артефакта, который я не создавал, то прочитать каналы человека, это задача попроще. Технически.

— Технически, — он выделил это слово так, что оно прозвучало как ругательство. — Ты знаешь, сколько раз я сам пытался прощупать её каналы? Каждый день. И каждый день одно и то же. Чисто, целая структура, ни единого повреждения, и пустота, как в пустой бочке.

— Вот именно. — Я сел на скамью напротив, и Бабай, увязавшийся за мной, тут же полез под стол и улёгся на ноги мастеру. Цао машинально опустил руку и почесал щенка за ухом, даже не заметив этого. — Вы смотрите как практик. Широко, общим потоком. Вы чувствуете каналы целиком, всю сеть разом. А я нет, я могу увидеть, я уверен, что могу.

— А что ты увидишь?

— Не знаю, но это работает как щуп, я могу пройти вдоль одного канала, от начала до конца, и считать каждый миллиметр. Накопители дадут мне мощность, чтобы не выдохнуться на полпути, проверить от и до, и может быть мы найдём причину внутри. Вон, артефакт.

— Ты уже прекращай свой камень с живым человеком сравнивать, совсем на рунах поехал? И так уже себя начал рунами метить…

— Мастер, дайте возможность. — упёрто сказал я, игнорируя его слова. — Я не сделаю хуже, точно говорю, но проверить нужно, прямо сейчас! Если что-то пойдет не так или я с чем-то столкнусь я сразу прекращу, но это шанс, мастер.

Цао думал не долго.

— Я буду рядом, — сказал мастер наконец. — При первом признаке, что что-то идёт не так, ты прекращаешь. Немедленно. Не «ещё секунду, мастер», не «я почти увидел», а немедленно. Ты меня слышишь?

— Слышу.

— Повтори.

— При первом признаке я прекращаю немедленно.

Он обернулся, посмотрел на меня, и в его взгляде было столько всего намешано, что я не стал даже пытаться разобрать. Иногда лучше просто принять, что не понимаешь, и не строить из этого выводов.

— Утром, — сказал он. — На свежую голову. Сейчас иди спать. Иначе нет.

Я ушёл. Спорить с мастером ту было бесполезно, да и, откровенно говоря, он был прав. Спал я, может быть, часа три, и то урывками. Мозг никак не мог выключиться и продолжал прокручивать варианты. Что я увижу? Пустые каналы, как говорит Цао? Рубцы, которые он не заметил? Остаточный след ментальной твари, той самой, которую я размазал конструктом на острове? Что если каналы действительно просто пусты, и никакого секрета нет, и она просто не проснётся, потому что нечему просыпаться?

Проснулся от того, что Сяо стучал в дверную раму. А я проспал, зато мне больше ничего не снилось.

— Мастер Цао зовёт! Говорит, вы знаете зачем.

— Знаю. Иди.

— А…

— Сяо. Иди.

Мальчишка ушёл, обиженно шаркая босыми пятками по камню. Я ополоснул лицо, переоделся, забрал оба накопителя и пошёл к центральному дому. Мастер уже ждал внутри, сидя на табурете у изголовья кровати. На нём была чистая рубаха, волосы собраны, руки вымыты, и я подумал, что он, наверное, привёл себя в порядок ради жены.

Лин Шуай лежала на спине, руки вдоль тела, поверх тонкого одеяла. Волосы расчёсаны и заплетены в косу. Я не стал об этом думать. Поставил оба накопителя на пол рядом с кроватью, сел на край, и впервые за всё время в долине по-настоящему посмотрел на неё. Худое лицо с острыми скулами, тёмные круги под закрытыми глазами, губы бледные, почти белые. Грудная клетка поднималась и опускалась с механической равномерностью, пульс на шее вообще еле заметен, но стабилен.

Живая. Определённо живая. И определённо не здесь.

— Готов? — спросил Цао без предисловий, немного удивляя, отправил спать и сразу к делу, не обговаривая ничего больше. Если я могу, то могу.

— Да.

— Тогда начинай. Я держу.

Он положил свою ладонь поверх её руки и закрыл глаза. Мягкий, тёплый поток этера потёк из мастера в тело жены, знакомый ритуал, который он проделывал ежедневно, пытаясь хоть каплей дать ей немного силы.

Я подключился к первому накопителю. Затем ко второму. Знакомое ощущение расширения, каналы заполнились до краёв. Потом осторожно, очень