кому?». Кроме того, Роману показалось, что офицер изо всех сил гипнотизирует его. Тот ни на секунду не спускал с него глаз. Роману стало смешно. Полицейский, скорее всего, действовал по инструкции. Вряд ли ему хотелось глазеть на человека в наручниках. Роману стало его жалко. Тем не менее он сосредоточился на черных зрачках офицера. Тот опустил глаза и стал делать вид, что читает какой-то список.

— Сколько за такую работу платят? — спросил Роман своим низким голосом.

Полицейский на секунду поднял глаза. В них читались усталость и отчаяние.

— Так сколько? — перепросил Роман.

Видимо, эту часть инструкции, полицейский нарушить никак не мог.

Он поднял трубку, с радостью, очевидно, вернувшись к своим «куда?» и «к кому?».

Роман ждал. Не все знают, но чем строже порядки в тюрьме, тем легче из нее сбежать.

Пока можно было подготовиться к допросу. По линии спецслужб у французов на него ничего нет. Хотя бы потому, что ЦРУ давно им занимается.

Роман усмехнулся. Самый лучший способ замести следы — это навести на след американскую разведку. Улики и документы становятся практически недоступными, когда делом занимается ЦРУ.

В любом случае, хоть он и за решеткой, — все под контролем. Да и задача, которую он себе поставил, почти выполнена.

Нет, чтобы работать в разведке, нужно быть мазохистом. Определенно.

Роман вспомнил, сколько он натерпелся за время работы. И все ради чего?

Работа в разведке это причастность к чему-то тайному. Определенно. Интересная работа, которая иногда хорошо щекочет нервы. Относительно. В юности Роман очень боялся оказаться на такой вот работе, как у этого полицейского, или, как здесь принято говорить, «жандарма». Еще причина — служба родине. Но, к сожалению, иногда ты и сам не знаешь, вред или пользу ты ей, родимой, приносишь своими действиями. А задумываться на эту тему нельзя. Просто нельзя. Идеальный солдат не думает, а исполняет. Кажется, он давно перестал брать в расчет это правило.

В комнату, где сидел Роман, вошел невысокий человек в штатском — пижон в светло-сером костюме. Он пошептался о чем-то с дежурным офицером и открыл лежавшую на столе папку. Полистав ее, пижон внимательно посмотрел на Романа.

«Два быстрых шага вправо, потом поворот — и можно будет сломать пижону шею. В этот момент дежурный уже вытащит пистолет. Во всяком случае, у него будет шанс. А мне придется успеть залезть руками под пиджак пижону и вытащить его оружие. Вот он, бугорок, торчит справа. Это кобура под мышкой. Он у нас левша. Но вряд ли у него обойма вставлена. Можно сильно просчитаться. Незачем рисковать. Хотя на таких типов, как этот дежурный, слова «брось оружие» могут подействовать получше бейсбольной биты. Так что можно обойтись и без вставленной обоймы. Нет, все несколько шатко.

Вывод? Момент хорош, но не идеален», — решил Роман и закрыл глаза, чтобы не искушать себя.

«Нужно настроить себя на удовольствие от момента. «Карпе днем» — «лови момент». Итак... Я же теперь кабинетная крыса. Это для меня должно быть чем-то вроде отпуска с экстримом... А ведь всего года три назад я бы и близко не подошел к офисной работе. А потом вот что-то надоело вскрывать взаимную дезинформацию арабов и евреев. Сменил военно-полевой офис с кондиционером на родной московский, с печкой. И еще как рад был. Поменял принципы. Собственно, изменились мои принципы, а работа осталась та же.

Хорошо, что Алена ничего не знает... Господи! При чем здесь Алена?»

Пижон пригласил конвоира, и Романа повели на допрос.

Проходя по коридору, он оглядел себя в одном из зеркальных стендов с какими-то инструкциями. Волосы взлохмачены, рубашка порвана на плече. Роман прищурил дымчато-серые глаза и заметил белое пятно на рукаве. Маленькое белое перышко прилипло к ткани. Он потянулся, чтобы снять его, но кандалы на ногах, соединенные с наручниками, не давали ему вывернуть руку. Роман улыбнулся и махнул рукой: «Пусть висит».

Конвоир открыл дверь в комнату для допросов. Легкий скрип ее напомнил Роману знакомый звук тихой флейты.

«Что за чертовщина», — подумал он и, чтобы прогнать назойливый звук, сильно сжал кулаки, так, чтобы ногти впились в ладонь.

Голые серые стены помещения, выложенные пористой звукоизолирующей плиткой, наводили тоску.

Лет шесть назад Роман, по делам службы, несколько раз мотался на юг Франции. Бывал и в Сан-Тропе. Очаровательное место. Старый город с узенькими «в копье» улочками. Средневековая крепость. Горы в дымке и живописные деревушки, где разодетые под «аборигенов» крестьяне торгуют молодым вином.

«Ах, Алена, как бы мы могли провести время здесь», — подумал Роман.

Пижон жестом предложил сесть. Он вел себя в стиле крутых парней. Все испортил голос, пугающе переполненный высокими тонами.

— Откуда прибыли? — спросил пижон, не представившись.

Роман с трудом подавил улыбку.

— Издалека, — ответил он и кивнул на паспорта, торчащие из папки на столе. Заодно Роман заметил, что оружие следователь сдал. Бугорок под пиджаком исчез.

Пижон нервно улыбнулся.

— У нас тут очень строгие правила, — сказал он. — Если кто-то не хочет содействовать расследованию, его оставляют в покое на некоторое время. Но это не значит, что он выходит на свободу. Вы понимаете, о чем я?

Роман кивнул.

«Вот уж не думал, что так быстро добьюсь того, что мне нужно».

— Меня посадят в камеру, если я не стану отвечать на вопросы?

— Верно, — подтвердил пижон и постучал по папке длинными белыми пальцами.

— Тогда я отказываюсь говорить, — спокойно произнес Роман.

— Может, вы хотите обратиться к адвокату?

— Нет, просто не хочу с вами говорить, — сказал Роман улыбаясь.

— Вы хотите говорить с другим следователем, как я понимаю? — спросил пижон, выговаривая слова более четко.

Роман отрицательно покачал головой и подмигнул французу.

Тот некоторое время смотрел на арестованного. Очень медленно постучал пальцами по столу и дернул коленом.

«Видимо, нажал на кнопку вызова, конвоира», — подумал Роман.

— Ну, как хотите, — быстро произнес пижон и встал.

Заученные манеры крутых парней не могли скрыть его озадаченности.

Роман дождался, пока войдет конвоир, и обратился к пижону:

— Можно дать вам совет?

— Конечно, — оживился следователь.

— Перестаньте копировать Джона Траволту. Он работает на сцене. Там это смотрится. А в работе с людьми это выглядит глупо.

Выходя из комнаты, пижон задержался на мгновение, как будто уловил мысль движением — копия Траволты в «Чтиве». Потом скупо улыбнулся и посмотрел на конвоира.

Конвоир еле заметно ухмыльнулся. Видимо, манеры следователя были предметом шуток в этом отделении жандармерии.

«Надеюсь, я тебя достаточно обидел, чтобы ты забыл про меня хотя бы на пару дней», — подумал Роман улыбаясь.