Особенность богатырского коня не только в силе, он всегда пегой масти: куӵо / пегой / пёстро вал (букв. «пегая лошадь, пегий конь»). Такая окраска вкупе с резвостью коня — признак потусторонности. Пегий конь не чувствует опасности, которая связана с водой. Именно поэтому погибает богатырь, севший на пегую лошадь.

«Впереди на мосту курки [разбойники] приготовились. Дорогу на мосту бревнами перегородили. Микола-батыр хотел через овраг, словно вихрь, пронестись. Прикрикнул он на лошадей. Свистнул — вороная через лог перепрыгнула, а пегая, словно камень, в лог упала, и богатыря за собой утянула» [Владыкина, 1997: 219].

Мудор Кыз и привязь для лошадей

Представления о вертикальной структуре мира в удмуртской мифологии можно описывать, используя категорию мирового древа. Этот образ в структуре мифопоэтического сознания воплощает универсальную концепцию мира.

Оставив в стороне научные споры о возможности или невозможности выявления этого образа на материалах уральских мифов [Напольских, 2012], обратимся к тем конкретным «конструкциям и механизмам», которые могут выступить возможной реконструкцией, то есть наглядно проиллюстрировать способ организации пространства по вертикали в мифопоэтическом сознании.

Небесная лестница / золотая лестница (ин пагӟа / зарниез пагӟа) может быть обнаружена как в ритуальных, так и в обыденных практиках. Этот образ существует на перекрестье двух идей: о некоей высокой, амбициозной цели («Ему только лестницы в небо не хватает») и о том недостижимом и невозможном, что разделяет миры навсегда: «На этом свете нет трех вещей (Нет лестницы, чтобы всходить на небо, нет у лошади рогов, нет у птицы молока)» [Гаврилов, 1880: 116]; «Куда лестницу не поставишь? — В небо» [УФ, 1982: 214].

Мотив поиска такой золотой лестницы как невозможного содержат и заговоры:

«Из золота когда лестницу сделает и на небо за минуту взберется, тогда нарыв пусть появится! / Из серебра когда лестницу сделает и на небо за минуту взберется, тогда нарыв пусть появится! / Из меди когда лестницу сделает и на небо за минуту взберется, тогда нарыв пусть появится!» [Владыкина, 2018: 23]

Небесная цепь и/или веревка (ин жильы) — аналог предыдущего образа лестницы. Веревка, по которой уже знакомый нам Михайло Попов спустился на серый свет, одно из олицетворений такой связи. Но этот случай не единичен: по цепи поднимается на небо к зятю-солнцу и зятю-луне старик, выдавший за них замуж своих дочерей [Верещагин, 1995: 138–139]. Среди мифологических преданий, опубликованных в коллекциях значительного числа авторов XIX–XX веков, можно найти предание о том, как появились на луне пятна. И здесь фигурирует железная цепь с чашей, на которой поднимается на луну девушка.

«Была несчастная девица, которую в семье не любил никто: били ее, как собаку, каждый день ругали, бранили и человеком не считали. Однажды ночью ее посылают за водой на ключ. Она не идет, говорит, что боится ночью, ее выпроваживают пинками, тычками… На улице было светло, хоть книгу читай: луна на небе блестела, как серебряная тарелка. Дошла она, девица, до угора и видит: с неба спускается железная цепь с чашей, как у весов. Она села на эту чашу и поднялась на луну. Вот и живет-блаженствует она там, смотря на земной мир [Верещагин, 1995: 85–86].

В другом варианте мы видим, как бедная девушка просит бога поднять ее на небо, чтобы не мучиться от притеснений родственников. Небесная цепь спускается с неба не просто так, а со звоном и бряцанием.

«После таких слов ее с неба со звоном, с бряцанием спущена была цепь, верхний конец которой придерживался невидимой силой. После этого услышан был голос с неба: “Держись за эту цепь!” Она ухватилась за цепь и таким образом вознесена была на небо вместе с коромыслом и двумя ведрами; ее-то и видно на луне с коромыслом и двумя ведрами» [Васильев, 1906: 8].

Поскольку земной мир — проекция небесного, то и здесь можно найти аналог небесной цепи. Сакральной силой, по поверьям удмуртов, обладала цепь в родовом святилище-куа. На этой цепи над очагом был подвешен котел. Считалось, что прикосновение к нему охраняет в пути, лечит, защищает.

«Через очаг и цепь нельзя переходить. Характерно объяснение этого факта, которое давалось нам вотяками: “Воршуду тяжело будет”. Без нужды нельзя снимать цепь, а то случится несчастье; прикасаться к ней неумытыми руками грешно. В то же время цепь — спасительная вещь от градобития, так как во время града для его прекращения необходимо вынести ее во двор; она же защищает от вражеского глаза. “Когда едем в гости, — говорили нам вотяки, — то прикасаемся к цепи, произнося следующую молитву: “Благословенный Воршуд, вот едем с запряженными лошадьми и одевшись как следует. Пусть же мы не предстанем пред глаза вражеского человека и да угодим прямо к хорошему, который живет хорошими мыслями, прямо за хороший стол”» [Богаевский, 1890–2: 100–101].

Образ небесного столба / красного столба / золотого столба (ин юбо / горд юбо / зарни юбо) можно включить в число тех «конструкций», которые принято называть мировой / земной осью. Как и предыдущие модели, он связывает земную поверхность с небом, одновременно являясь поддержкой для небесного свода. Загадка использует этот код для определения солнца, сообщая, что оно «для всего мира красный столб» [УФ, 1982: 214].

В заговорах встречаются столбы в небесах или 77 золотых столбов в морях, на вершине которых часто поставлен крест. Только сосчитав все столбы в небе или разобрав крест, постигнув его до последней щетинки, ведӥн (колдун) может преодолеть защитный заговор.

Визуализацией подобной осевой модели можно считать веретено, «скачущее по избе», вокруг которого наматывается нить, как и напев, который исполняет женщина за работой, наматывая нить песни:

«На привязи лошадь жиреет. Пляшу по избе; чем более верчусь, тем более толстею» [Первухин, 1888–3: 71].

Представлена такая модель и в других случаях. Например, в танце туно вокруг воткнутого в пол клинка, а также в той сказке, где герой, отправляясь за невестой, находит волшебные вещи, и в частности полено, в которое «воткнут клин, а вокруг полена палка мечется, никем не поддерживаемая, и все клин ударяет, все его в полено его заколачивает» [Первухин, 1889–4: 81]. Обнаружить ее можно в загадке, где «У одного столба сорок привязей для лошади (Ель)» [Гаврилов, 1880: 119].

В этой модели мира фигурирует не только осевая, вертикальная опора (лошадь — веретено — клин), но и множество горизонтальных — «сорок сороков» нитей или привязей, т. е. вращающихся по кругу элементов. Визуализация формирует картину, в которой видна объемная, движущаяся по кругу вдоль оси вселенная. Но для