в себе — и это ни с чем несравнимое наслаждение. Лучшее из всего, что можно испытать. Герман покрывает поцелуями мою шею и грудь, ни на секунду не замедляя быстрого темпа. Мне много не надо. Я достигаю оргазма очень быстро. Сладкая судорога пронзает низ живота, я зажмуриваюсь, ощущая, как все тело распадается на мелкие частицы. Герман остается во мне, давая мне прийти в себя и перевести дыхание. Пока я шумно дышу, он целует мое лицо. Набравшись сил, переворачиваю Германа на спину. Я знаю, чего именно он ждет и любит. Сначала сажусь на него сверху. Стягиваю с себя ночную сорочку и начинаю двигать бедрами. То медленно, то быстро. Герман придерживает меня за талию, его стоны похожи на рычание. Я научилась понимать, когда он приближается к пику. Ровно в этот момент останавливаюсь, слезаю, отползаю вниз и беру его в рот.

Член мокрый и соленый от моей и его смазок. Я начинаю медленно, чтобы оттянуть оргазм Германа. Обвожу головку языком, затем заглатываю глубоко. Получаю от процесса не меньшее удовольствие, чем от секса. Я обожаю, когда Герман во мне — неважно, в какой части моего тела. Между ног помогаю себе рукой. Я снова сильно возбудилась. Он кончает, вжимая мою голову в свой пах. Я сжимаю бедра и кончаю следом. Проглотив все до последней капли, я выпускаю Германа и переворачиваюсь на спину. Потолок кружится перед глазами. Я опускаю веки и чувствую себя абсолютно счастливой.

 

Глава 35. Мы в ответе за тех, кого приручили

В предпоследний день мы пытаемся насладиться отдыхом, как будто у нас его больше никогда не будет. Конечно, это не так. Я рассчитываю, что у нас с Германом будет много совместных отпусков. Но завтра мы будем целый день собирать вещи, а послезавтра рано утром поедем в аэропорт Цюриха. Далее нас ждут серые московские будни — работа.

Перед Новым годом папа утвердил мою стратегию по работе компании на внешних рынках. Это означает, что с Германом у меня больше не будет точек соприкосновения. Работу маркетинга курирует не он, а другой вице-президент.

Я буду скучать по нашим рабочим завтракам в «Косте». Как мы усердно обсуждали дела и делали вид, будто нас ничего больше не связывает. Буду скучать по сухим письмам Германа в своей рабочей почте. Буду скучать по его правкам в документах, выделенных желтым. Но зато теперь мы сможем полностью выйти из отношений «босс-подчиненная». А то, признаться честно, сложновато смешивать рабочее и личное. Порой я была не согласна с замечаниями Германа по стратегии, злилась на него, и это неизбежно отражалось на нас. Я могла начать спорить с Германом прямо в его постели после секса. Но ударялась о его ледяную стену и обижалась. Конечно, я быстро отходила, и мы сразу бурно мирились, однако все же лучше не смешивать рабочие отношения с личными.

Зато в Швейцарии мы даже не вспоминаем работу. У нас с Германом находится множество точек соприкосновения помимо нее. У нас всегда есть тема для разговора, и мне это ужасно нравится. Здесь я окончательно понимаю: мы идеально дополняем друг друга. Мы созданы друг для друга. Я уверена, Герман чувствует то же самое. Иначе он не смотрел бы на меня с такой страстью, нежностью и трепетом. Иначе не хотел бы касаться каждую свободную минуту. Иначе не целовал бы прилюдно на глазах у всех своих друзей.

Вечером после катания на лыжах мы уходим гулять вдвоем по Клостерсу. Я обожаю наши романтические вечерние прогулки без друзей. А так как сегодня это последняя прогулка, она особенно ценна. Мы держимся за руки, медленно ступая по мягкому снегу. Сегодня он шел полдня и превратил швейцарскую деревню в настоящую рождественскую сказку.

Есть один момент в наших отношениях, который немного не дает мне покоя. Не то чтобы сильно, но, скажем так, слегка меня точит. Это наше будущее. Мы о нем совсем не говорим. Но я не хочу портить такой волшебный романтический вечер серьезными разговорами. Для этого у нас будет предостаточно времени в Москве. Мы доходим до небольшого моста и останавливаемся, чтобы посмотреть на маленькую журчащую реку. Герман обнимает меня за талию и придвигает ближе к себе. Я кладу голову ему на плечо.

— Это был мой лучший отдых в жизни, — тихо говорю. — Спасибо тебе за него.

Герман целует меня в волосы.

— Я счастлив быть здесь с тобой.

Улыбаюсь.

— А вернемся в Москву, и начнется работа.

Герман тяжело вздыхает, а я смеюсь.

— Давай не будем о грустном, — просит.

У Германа пищит телефон в кармане. Это звук входящего сообщения. Он достает смартфон, бросает быстрый взгляд на экран и тут же убирает обратно.

— Это кто-то из ребят пишет? Нам надо вернуться?

— Нет.

Герман крепче стискивает мою талию.

— А кто тебе написал?

Я задаю вопрос без какого-либо подвоха. И тем более без капли ревности. Однако Герман почему-то не спешит отвечать. Он молчит, будто раздумывает, стоит ли говорить правду. Это меня немного напрягает. Отрываю голову от его плеча и смотрю на профиль лица.

— Кто тебе написал?

Вот теперь в моем голосе прорезается претензия.

— Лена.

Я чувствую, как мое тело наливается свинцом. Герман продолжает смотреть прямо перед собой на реку.

— Что она хотела?

— Не знаю, я не открыл ее сообщение.

— Ну так открой.

— Потом. Не хочу делать это рядом с тобой.

— Почему?

Вздохнув, Герман наконец-то поворачивается ко мне.

— Потому что сейчас у нас свидание, и я не хочу портить его сообщениями от бывшей жены.

Во рту расползается привкус горечи. В голове вдруг возникает вопрос: а Герман, вообще, часто общается с Леной? Сколько у него было переписок с ней с того момента, как мы начали встречаться? А здесь, в отпуске, он тоже переписывался с бывшей женой? Я часто вижу Германа с телефоном в руках, но никогда не задавалась вопросом, что он делает в смартфоне.

— Ты общаешься с ней? — напряженно спрашиваю.

— С того дня, как мы с тобой начали встречаться, значительно реже.

Реже, но все равно общается.

— Ясно, — отворачиваюсь обратно к реке. — И о чем вы говорите?

— Не знаю. Ни о чем. Она может написать, что-то спросить, я отвечаю на заданный вопрос и все.

Бессмысленно делать вид, что все в порядке,