чувствовал фантомные удары. Тошнота подступила к горлу, и персидский ковер, привезенный отцом из самой Индии, оказался под угрозой быть заблеванным. Его ворс уже пару раз вычищали от крови, Ира драила его, едва ли не стирая свои колени до ссадин. И завтра все по новой: она нальет средство в огромное синее ведро, возьмет щетки с губками и примется за работу. Я не знал, почему думал о паршивом ковре. Но лучше о нем, чем о том, что я не мог встать.

– Щенок, – бросил отец, а потом я услышал его удаляющиеся шаги.

На пробу пошевелив ногой и поняв, что она все-таки не отнялась окончательно, я приподнялся на локте. К горлу сразу подкатила тошнота, на языке перекатывался металлический привкус, и я сплюнул прямо на ковер. Кровь с частицами слюны впиталась в ворс. Тошнота подступила с новой силой.

Входная дверь хлопнула. Значит, отец решил, что я не способен никуда деться, и потому ушел. До утра его точно не будет: после таких припадков он всегда уезжал в небольшой охотничий домик, где проводил сутки и сбрасывал напряжение, стреляя по мишеням и разъезжая на квадроцикле.

К черту отца с его квадроциклами и ружьями, если он ушел, значит, у меня есть фора. Ира так и не вышла, спрятавшись в кухне. Всхлипнув, я с трудом оперся на руки и зашипел, едва не заревев в голос. Навскидку показалось, что у меня точно отбиты почки и сломано несколько ребер.

Попытавшись приподняться, я снова завалился на ковер. По губам ударила длинная цепочка с ладьей, подаренная отцом. Я в одно движение сорвал ее с шеи, оцарапав кожу, и с отвращением швырнул подальше.

Рядом валялся еле живой телефон, выпавший из кармана, на который отец несколько раз наступил. Кровь из носа капала на ковер, и я спешно утер его ладонью. Смартфон беззвучно засветился, пестря трещинами на экране.

«Ульянка».

Я с трудом окровавленными пальцами дотянулся до гаджета и принял вызов. В трубке раздался низковатый взволнованный голос.

– Рудя! Слава богу, я уже не знала, что думать…

Я пытался ей ответить, но с губ срывались только подвывающий скулеж и редкое болезненное шипение.

– Что он сделал?

– Могу ли я. Можно мне приехать?

– Я тебя заберу!

От мыслей, что отец вернется раньше времени и застанет Ульяну здесь, по моей спине пробежал холодок.

– Нет! – почти всхлипнул в трубку я. – Я на машине доеду.

– Скинь геолокацию, буду следить.

Окончательно обессилев, я скинул вызов: все остававшиеся ресурсы были потрачены на разговор. Поднимаясь кое-как, я ухватился за светлый диван, оставляя и на нем кровавые следы. Ключи от машины валялись на тумбочке в прихожей. Меня вело: спина адски болела, ноги слушались плохо. Приходилось постоянно придерживаться за стены, чтобы не грохнуться опять.

На топливе из адреналина и злости я дошел до отцовского кабинета. Лестницу преодолеть было непросто, но свои документы стоило забрать. Они лежали в сейфе, а рядом – несколько пачек пятитысячных купюр, перетянутых резинкой.

– Это мне за моральный вред, ублюдок, – прорычал я, распихивая по карманам деньги.

Решение было опрометчивым: воровство отец мне не простит, но оно и к лучшему. Схватив документы, я бросился к выходу, размазывая по лицу кровь и чувствуя, как спину в очередной раз прострелило болью. Я ринулся в соседнюю комнату, где был заперт Рэй. Собака сразу подбежала ко мне, цокая когтями по полу, и я зацепил его за ошейник. Поводок валялся у входа.

– Пойдем, Рэй, давай, – с трудом выговорил я, подтягивая его к себе.

Мы медленно спустились с лестницы: я держался за перила, а пес постоянно на меня оглядывался. В гостиной как из ниоткуда выросла Ира.

– Рудольф, – проблеяла она удивленно, заметив красные купюры, торчащие из моих карманов. – Не убегай, подожди, давай я тебе помогу…

– Отойди, – рыкнул я, пошатываясь. – Не доводи до греха, отойди.

Она попыталась меня перехватить за руку, но я отпихнул ее, отводя взгляд. Ира больше не стала меня удерживать, я услышал только ее отчаянный, панический всхлип. Я прицепил поводок к ошейнику Рэя.

Охраны во дворе не наблюдалось: то ли отец решил, что после такого я беспомощный совсем, то ли охранники сыто развалились в своем домике и смотрели телевизор. Зайдя в гараж, я тут же завел мотор своего Range Rover, на всякий случай проверив документы и на него. Все лежало в папке. Осталось только сделать последний шаг и выехать отсюда навсегда.

Шлагбаум я вынес бампером внедорожника без особых затруднений, а ворота никто не закрывал. На грохот выскочила-таки нерадивая охрана, но им осталось созерцать только красно-белые обломки и кусок отвалившегося черного пластика.

Я несся со скоростью больше ста километров в час по пригородной трассе. Рэй скулил на заднем сиденье. Пальцы с засохшей на них кровью крепко сжимали оплетку руля, а внедорожник довольно рычал, разгоняясь на просторной дороге. Езды до дома Ульяны было около тридцати минут.

Внутри болело все, а выглядел я как городской сумасшедший, которого всю ночь ради забавы пинала толпа подростков. В спортивных штанах и старых кроссовках: их я в спешке натянул по ошибке. Они были мне маловаты и неприятно сдавливали большие пальцы ног. На толстовку, заляпанную кровью, я натянул любимое бежевое пальто.

Повезло, что на дороге ни разу не встретились гаишники, потому что мой вид явно внушил бы им опасения. А у меня сил не было даже на то, чтобы выйти из автомобиля. Правая нога сама собой нажимала на газ, и, кажется, раз в несколько минут я ненадолго отключался.

Машину я бросил у обочины, кажется, поцарапав крыло, и ноги сами понесли меня в уже знакомую квартиру. Собака семенила рядом, все еще тревожно крутясь около меня, и один раз я об нее даже чуть не споткнулся. В лифте я нажал на кнопку нужного этажа и устало привалился к металлической стене кабины.

– Господи! – воскликнула Ульяна, стоило ей открыть входную дверь.

Она заволокла меня в квартиру и усадила на банкетку в коридоре, напротив которой стояло большое зеркало. Я и сам знал, что выглядел не очень, но из зеркала на меня смотрел настоящий кошмар: разбитое лицо, бордовая гематома на скуле, спутанные волосы и окровавленные пальцы. Только сейчас я обратил внимание на простреливающую в кисти руки боль: кажется, несколько фаланг точно были переломаны. Отец то ли по легкомысленной небрежности, то ли специально наступил на них ботинком.

Собака вертелась под ногами, а потом просто плюхнулась мне на ступни, жалобно потирая мордой о голень.

– Давай я вызову врача?

– Нет! –