— Откуда я про кофе знаю? Так я же "кофейной девушкой" работала. — удивляется Оби, доставая чашки из шкафчика: — так и знала, дешевый фарфор. Надо было отель получше выбирать, но я за твои деньги переживала. Нам тут может еще три дня куковать… а такие большие номера с джакузи и собственной кухней — стоят дорого. Даже в таком отеле. Восемь плюс, номер для оргий! — гордо говорит она, ставя чашки на стол: — ты видел качели? А яму с горячим песком? Или VR-гарнитуру? Можно программу-маскот запустить, ну вроде пришел сюда с какой-нибудь Ю Джин из своего класса, а запустил программу и вместо нее — скажем Чон Джа! Или там Мэрилин Монро, если ты старый перец и тебя на ретро тянет.

— Да я про то, что откуда тут кухня вообще? — говорит он: — я себе лав-отели по-другому представлял.

— Лав-отели это целая индустрия, а вкусы у людей разные. — поучающим тоном говорит Оби: — вот, например у многих есть фетиши связанные с едой, ну там съесть что-то с животика или там наоборот —.. — она осекается на полуслове. В дверях появляется Су Хи. На ней — белая блузка от школьной формы, застегнутая на три пуговицы спереди.

— Не спите? — говорит она, глядя в пол: — мне… тоже не спится. Нужно было вместе с госпожой Мэй домой уехать. А так я вам только мешаюсь тут…

— Не говори глупостей! — всплескивает руками Оби: — что ты такое говоришь! Мой дом — твой дом, пусть даже это номер в дешевом лав-отеле. Я тут сама на птичьих правах, но всегда готова тебя приютить! — она обнимает Су Хи и прижимает ее к себе, при этом поворачивает голову к Бон Хва и делает страшные глаза.

— Да! — спохватывается он: — это так! Мой дом — твой дом. И, кстати, не такой уж и дешевый тут номер. Восемь плюс, специально для оргий.

— … фхффххх… — выдавливает из себя Су Хи. Он не понимает и наклоняется поближе.

— Что? — спрашивает он: — нет, правда. Очень удобный номер. Вот и кухня есть. И качели, и яма какая-то с теплым песком… наверное, чтобы пляж симулировать. Я бы кстати на песочке повалялся… на теплом. А если ты про оргии, то вовсе не обязательно тут оргии устраивать. По крайней мере ты всегда можешь отказаться. Да, тут никто никого не заставляет, но мы все равно выдадим тебе почетную карточку участника. Чтобы ты могла всем хвастаться что участвовала в групповой оргии на восемь человек, хотя на самом деле…

— Нас будет трое, из которых один раненый, и в придачу юноша, почти ребёнок, а скажут, скажут, что нас было четверо… — бормочет себе под нос Оби.

— С чего это ты взял что я буду таким хвастаться? — складывает руки на груди Су Хи.

— Если бы моя бабушка однажды сказала, что участвовала в такой оргии на восемь человек — я бы проникся к ней уважением. Хотя обычно старики любят приукрашивать все что с ними происходило. Слышала бы ты моего дедушку. Если ему верить, то он отразил нападение японцев, а потом и северян с китайцами голыми руками и в одиночку. Думаю, что если бы про оргию рассказывал бы мой дедушка, то участников было бы не восемь, а восемьдесят и все ослепительной красоты девушки.

— На мой взгляд одно только то, что ты лупишь госпожу Мэй по заднице хлыстом — достойно уважения, преклонения и занесения в легенды на национальном уровне. — добавляет Оби: — мы тут все некоторым образом… исследователи. Но такое… я уверена, что вот если ты сейчас разбудишь Чон Джа и вколешь ей сыворотку правды, то выяснится, что у нее такого в жизни не было. И у меня тоже. У этого божьего одуванчика Бон Хва тем более. Никогда бы на тебя не подумала.

— Я уже поняла, что ты меня не осудишь. — Су Хи с благодарностью взглянула на Оби: — но… как это у тебя получается? Я имею в виду… ты такая… про тебя слухи в школе ходят. Когда тебя нет за спиной гадости говорят.

— Когда меня нет они могут меня даже бить. — легкомысленно взмахивает рукой Оби: — всегда найдутся люди… сейчас, как там говорил один датчанин… "будь ты чиста как снег и непорочна как лед — ты не избегнешь клеветы". На самом деле мне очень неприятно, когда меня… не любят. Но только близкие люди. И обычно я совершаю ошибку, впуская в свой ближний круг тех, кто потом делает мне больно. Но насчет вас у меня очень хорошее предчувствие. Вы мне нравитесь. — она достает прозрачный сосуд с ручкой из кофе-машины: — будешь кофе, Су Хи? Раз уж все равно не спишь? Старшие до утра не проснуться, так что можем поболтать о том, о сем…

— Так ты любишь и меня и Бон Хва сразу? — осторожно уточняет Су Хи: — не то, чтобы я была в позиции, чтобы осуждать подобное, но…

— Любить? Слишком сложное слово. Мне с вами хорошо. — пожимает плечами Оби, разливая кофе по чашкам: — что вы все носитесь с этой любовью? Цените то, что есть… кстати, все, кто говорил мне что любит — обязательно потом делали мне больно. Лучше всего, когда ровные дружеские отношения, так что давайте дружить.

— Но… — Су Хи садится за стол и пододвигает к себе чашку с кофе: — но мы же все видели друг друга без одежды. А с госпожой Мэй ты и вовсе… — она сглатывает.

— Извините. Ничего не могла с собой поделать. Я как чувствую, что человек чего-то хочет, так могу и забыться порой. Прошу прощения. — кланяется Оби.

— Да я-то ничего. — отвечает Бон Хва, краем глаза поглядывая на Су Хи: — это у госпожи Мэй прощения просить нужно. Вы уверены, что она не заявит на нас в полицию? Она ж еле ушла отсюда и хромала по пути.

— А ты лицо ее видел? — спрашивает Оби: — вот такое и должно быть лицо у человека, которого наконец удовлетворили как следует. Вот прямо педаль в пол и в стенку с разгона. Даже я такие лица не часто вижу. Это или кокаина нужно нанюхаться или чтобы все твои желания исполнили. Нет, Мэй довольна и счастлива. А у вас я прошу прощения, если мои действия показались слишком вульгарными и грубыми.

— Д-да нет. — Су Хи мотает головой: — это было прекрасно! Я сразу поняла, что именно этого ей