Женщина буквально сверлит ему щёку взглядом и, конечно же, винит во всём его. Уполномоченный включает кондиционер посильнее и достаёт сигарету; ему сейчас не хочется что-то объяснять ей, ведь ещё несколько дней назад он обещал, что проведёт месяц с нею рядом. Уполномоченный закуривает и, наверное, от её взгляда-упрёка начинает кашлять. Открывает чуть-чуть окно и выбрасывает почти целую сигарету. И лишь тогда кашель проходит.

— Тебе пора бросать курить, — говорит Наталья; говорит, почти не злясь. Даже с заботой.

— Это будет непросто. В степи не так много удовольствий, — объясняет ей уполномоченный. — Иногда несколько часов ждёшь возможности закурить. Только о том и думаешь.

— Ты уже не молод, Андрей.

— Да? — он с притворным возмущением смотрит на жену. — А вот это уже было грубо!

— Ты стал кашлять ночью, — продолжает Наталья, — раньше никогда такого не было.

— Ночью? — он удивляется. — Не помню.

— Да, когда лежишь на спине, можешь немного покашлять, — рассказывает ему Наталья.

— Ну, наверно, и вправду нужно бросать курить, — конечно, он ей врёт. Бросать курить он не собирается. Курение — это и вправду в степи почти единственное удовольствие.

Женщина, кажется, хочет ему ещё что-то сказать, у неё всегда есть что сказать, но они приехали. Он остановил машину.

— Вылезай, — говорит Горохов и выходит из квадроцикла.

— Андрей, тут песок мокрый, а я в туфлях! — она оглядывается по сторонам. — Какая тут дичь!

— Ничего, ничего, выходи, мы на пару минут.

— Ладно, но только потому, что мне нужно в туалет, — Наталья явно недовольна тем, как закончился их ужин.

«Ну да, она теперь часто ходит в туалет».

После, когда она оправила юбку, он взял её за руку и буквально потащил вверх по бархану.

— Андрей, — причитала она, — у меня полные туфли песка.

— Ничего, ничего, тебе нужно пройтись, — он тащил её вверх и уже с бархана стал помогать ей подняться на камень, — пошли.

— Ты хочешь меня убить где-то тут? — причитала она.

— Ну, мысль неплохая, — язвил он и понимался на камни всё выше и выше, — но не в этот раз.

— А что тогда? Куда мы лезем, Андрей?

Но он тянет и тянет её вверх. И помогает влезть на небольшой камень, первый в целой гряде.

— Всё, пришли, — он затащил её на самый верх самого высокого плоского камня и только там остановился.

— И что, тебе кажется, что это романтично? Ты приволок меня сюда для секса? — она оглядывается по сторонам.

— В каком-то смысле, — с усмешкой говорит он.

— Что? Тут? Что значит — в каком-то смысле? — она явно не понимает их визита сюда.

— Смотри, — он указывает на солнце, что садится за рекой.

— Очень, ну очень красиво, — говорит Наталья, но сказано это с заметным сарказмом.

— Солнце на востоке. Теперь погляди на юг, вон дома, это начинается район Чертёж. Видишь?

— Вижу; и это должно меня заинтересовать? — всё-таки его сообщение о том, что у него через день будет совещание, испортило её настроение радикально. Он знает свою женщину. Этот её сарказм теперь надолго.

— А если смотреть отсюда на восток, — продолжает Горохов, — то будет видно Кокорино.

— Всю жизнь мечтала взглянуть на это Кокорино с высоты и в лучах удивительного заката.

— Запоминай это место. Запоминай эти камни; ветер сместит барханы, и всё изменится, а камни так и будут стоять, как стояли. Запомни их, — говорит он со всей серьёзностью.

— Андрей, зачем это всё? — Наталья почувствовала, что он не шутит, и спрашивает без тени сарказма: — Что ты хочешь?

— Ты запомнила эти камни? — вместо ответа спрашивает Горохов.

— Ну да… Да, запомнила, — она ещё раз оглядывается.

— Вот и прекрасно; также запомни, что прямо у тебя под ногами, сантиметрах в семидесяти, под глиной и песком в расщелине спрятаны два килограмма олова, пять килограммов чистой меди в монетах и два килограммовых слитка золота. Поэтому ещё раз тебе говорю: осмотрись и всё как следует запомни.

Признаться, он надеялся, что она после таких новостей в своей слегка циничной манере скажет почти невозмутимо: «О, да мы богачи!». Но вместо этого женщина повернулась к нему и произнесла очень серьёзно:

— Так, Андрюша, будь добр, объясни, что всё это значит?

— А что всё это может значить, по-твоему? — он прекрасно понял её вопрос, но так как у него не было на него ответа, ничего путного сказать не мог.

— Андрей, — всё так же серьёзно продолжала Наташа. — Вопрос с командировкой уже решён? Всё это… этот поход в дорогой ресторан… это у нас что-то типа прощального вечера?

— Ну, в принципе… — невесело отвечал уполномоченный. — Наверное. Просто я не знал, как тебе по-другому сказать.

— А когда ты мне предложил купить новую квартиру, ты уже знал об этой своей новой командировке?

— Нет, тогда я ничего ещё не знал, думал, вместе покупать будем, — отвечал Горохов. — Мне о командировке только сегодня сообщили.

— А то, что ты пришёл весь в грязи? — у неё был странный способ мышления. — Это как-то связано с сегодняшним решением?

— Да нет, — он даже засмеялся, но вышло всё равно невесело. — При чём здесь это? Там… меня просто обдал грязью какой-то урод.

— Ну а теперь объясни эти свои сокровища, — настаивала она.

— А что тут объяснять?.. Кое-что прилипало к рукам в степи, ничего особо криминального, но об этом компании знать было не нужно. Вот за долгие годы и набралось. Кстати, то, что на счетах у меня, то есть всё официальное, я тоже на тебя в завещании записал.

— Ты едешь куда-то в очень опасное место? — она крепко взяла его за руку и попыталась снизу вверх заглянуть в глаза.

— Нет, — отвечал уполномоченный, выкручивая всю свою убедительность на максимум.

— Врёшь! — она всё не отводила глаз. — Погляди на меня, пожалуйста.

— Нет! Наоборот, вот два предыдущих раза ездил в настоящее пекло, очень далеко на юг, даргов была куча, температуры дикие, тогда мне за пару недель, если помнишь, предлагали три сотни. А сейчас нет, предлагают намного меньше.

— Но почему тогда раньше ты мне не рассказывал про этот свой тайник? А теперь, когда командировка не опасная, рассказываешь?

— Ну, наверно, потому… — он обнял её, — потому что больше мне некому рассказать о моих сокровищах, у меня же, кроме тебя, никого особо и нет, — он прижал её ещё крепче, — и, наверно, потому, что раньше ты не была беременной.

И тогда Наталья, уткнувшись ему в грудь, спросила:

— А если у тебя больше никого, кроме меня, нет, да ещё я и беременная… Ты мог бы никуда не уезжать?

Уполномоченный лишь вздохнул в ответ. Он и сам с удовольствием