Шрифт:
Интервал:
Закладка:
В санатории положено лечиться. В связи с этим главный врач обязал меня посещать каждодневные сеансы массажа, приписал какие-то микстуры, способные очистить организм от вредных веществ. Мне не сложно выпить пару таблеток и полежать на кушетке полчаса, была бы польза.
Неплохо бы все-таки покушать - растравил мне душу и пищеварительную систему рассказ знаменитого кулинара, звучавший из планшетника, который я положил на пассажирское сидение (слетел, бедняга от резкого торможения, правда, без последствий для электроники). Я приехал в санаторий, когда время обеда прошло, а на ужин еще не звали. Шоколадка и бутылка напитка «Медвежонок», не самый лучший способ утолить голод, но хоть это успел проглотить во время объяснений с полицией по поводу ДТП. Пошел в буфет - о его местонахождении меня проинформировала администратор при оформлении.
А буфет, очень даже неплохо смог накормить жаждущего насытить свой изголодавшийся молодой организм после небольшого путешествия. Пяток отваренных сосисок с гарниром из риса, салат из свежих огурцов и помидоров, нарезка буженины, соусы и кетчупы на любой вкус. Я остановил свой выбор на кетчупе «чили», люблю иногда остренькое отведать. Поместил все это пищевое, с точки зрения голодного молодого организма, великолепие на своем столе, принюхался, и, найдя запахи приятными, принялся методично уничтожать съестное. Да, такую еду, товарищ Похлебкин посчитает описывать в книге ниже своего достоинства, и будет, конечно, прав, но на безрыбье … и сосиска - рыба. Каперсов с раковыми шейками, рябчиков и разноцветной икры катастрофически не хватало…
Буфетчица - женщина, примерно сорока лет, удивленно следила за моими действиями, наверное, подумала, что я какой-то проглот, и мне не хватает пищи, поданной за обедом. Пусть думает, мне нужно слегка перекусить – заморить, так сказать, червячка, а есть я буду за ужином.
Подкрепившись, прогулялся по территории. Как и все советские места отдыха, «Звезда» занимала приличную территорию среди лесного массива. Двухэтажные небольшие корпуса органично вписывались в лесную чащобу. Ветки сосен, в отдельных местах полностью накрывали мохнатыми лапами своих ветвей уставшие за долгие годы нести свою службу балконы второго этажа. Воздух был напоен запахом нагретой солнцем хвои и полон предвкушений чего-то решительно приятного – хватит с меня проблем. Хотя я на жизнь и не в обиде – могло, как недавно показала практика, не быть и этого.
Где-то высоко, среди ветвей корабельных сосен, устремившихся ввысь, к солнцу, весело и беззаботно щебетали невидимые птицы. Все окружающее меня шептало: расслабься, пора… Красота, да и только, отдыхай Владислав Петрович, в свое удовольствие, когда еще финансовое Управление МО РФ тебе путевку выделит. Повезло, что она оказалось горящей, очень горящей, практически обуглившейся. Кто-то из начальства в последний момент отказался, пользуйся подвернувшейся удачей. Я и пользовался - шел неспешно к своему корпусу и радовался. В шортах и футболке не надо принимать стойку смирно, или прикладывать руку к головному убору, приветствуя старших по званию. Образно говоря, в трусах все равны, и генерал-лейтенанты и просто лейтенанты – те, которые без лампасов...
К ужину в столовую я вышел в белом льняном костюме, в парусиновых белых туфлях и с канотье на голове - нормальная офицерская форма одежды для отдыха.
Мой стол под номером девять пустовал. Стоило мне за ним устроиться, сразу же появилась молодая симпатичная официантка с разносом, уставленным тарелками с моим ужином. Приличных размеров говяжья отбивная с гарниром из гречневой крупы, салат из свежей капусты, розетка с приправой и тарелка с тремя блинчиками с творогом. Кофе или чай, по усмотрению, девушка обещала принести после того, как я расправлюсь с предложенными блюдами. Что здесь думать, кушать надо. Инструменты в руки и вперед. Но не тут-то было. Рядом со столом нарисовался статный мужчина, лет пятидесяти, в сопровождении дам: девушки около двадцати пяти лет и женщины, примерно возраста мужчины. Как-никак я культурный человек, поэтому в присутствии дам довелось бодро подняться.
- Владислав Петрович, - представился я. - Не возражаете, если составлю вам компанию за столом?
- Григорий Иванович Перминов, - простуженным голосом сказал мужчина.
- Это, - он указал рукой на женщину, - моя жена, Людмила Алексеевна. - Вертящая головой во все стороны особа - наша дочь Мария.
Я окинул взглядом дам. Старшая, Людмила Алексеевна, обыкновенная серая мышка, с минимумом косметики, в молодые годы, по всей вероятности, была довольно симпатичной. Однако годы берут свое и становятся от этого красивее своих доноров.
Естественно, больше уделил внимания молодой особе, как выразился Григорий Иванович. Девушка среднего роста, стройна. Волосы выкрашены в черный цвет, и, в общем, гармонируют с карим цветом глаз, аккуратно пострижены. В названиях женских причесок не силен. Лицо симпатичное, без каких-либо изъянов. Ткань легкого летнего брючного костюма, четко повторяет все контуры тела девушки, а контуры эти довольно аппетитные.
- Очень приятно, - ответил я, чуть помедлив с ответом.
- Вы молодой человек, из каких будете? – спросил мужчина, удобно устроившись на стуле.
- Не понял?
- К какому ведомству принадлежите?
- Финансовое управление.
- Финансисты так устают, что им требуется отдых? Вот никогда бы не подумал, что, нажимая клавиши клавиатуры компьютера, можно умориться.
- Не имею чести быть с вами знаком, чтобы ответить в соответствии с вашей принадлежностью к, пользуясь вашей терминологией, каким-то. Но весьма странно, что вы так оцениваете работу других людей, - осторожно ответил я, понемногу напрягаясь, а про себя подумал: « Не спорь, Влад, с дураком, а то окружающие не заметят между вами разницы». Но продолжил, не сумев преодолеть желание немного культурно поиграть на нервах у этого господина:
- А вот Козьма Прутков считал, что в отдыхе нуждаются абсолютно все. Помните его изречение: «Если у тебя есть фонтан, заткни его; дай отдохнуть и фонтану»? Как вы считаете, он прав?
Григорий Иванович презрительно хмыкнул, но продолжил без устали изливать яд: - Раз вы финансист, то почему здесь, а не в Арабских эмиратах?
И как-то глубже задышав, еле сдерживая вырывающийся наружу беспричинный гнев, раздраженно завершил свою глубокую мысль,