территории Италии, – рефлексив (использование возвратного местоимения): se invitavit вм. invitatus est «был приглашен».

Часто встречается неизвестная в латыни классического периода описательная конструкция – сочетание глагола facere «делать» с инфинитивом глагола действия или состояния. Назначение этой перифразы – передать воздействие человека на окружающий мир, в том числе и на другого человека, с целью вызвать названное действие или состояние: faciebat iurare «заставлял клясться», fecit venire «заставил прийти», fecit decapitari «казнил» (букв. «заставил быть лишенным головы»), fecit fieri «сделал» (букв. «заставил стать»). Существует мнение, что эта конструкция появилась в поздней латыни под влиянием греческого языка, который, как уже говорилось, в это время получил большое хождение на римских территориях в связи с распространением христианства и, соответственно, религиозных текстов на греческом языке.

Регулярно используется сочетание смыслового глагола с глаголом coepi «начал» для обозначения начала действия вместо принятого в классической латыни употребления в этой функции имперфекта (imperfectum de conatu): ceperunt (вм. coeperunt) nascondere «начали прятать», ceperunt contendere «поспешили», tremere ceperunt «задрожали», febricitare cepit «заболела лихорадкой» и т. д.

Среди грамматических новообразований в языке «Хроники» есть и глагольная перифраза, обозначающая результат действия, – прототип аналитического романского перфекта: habeo excusatos «оправдал их». Примечательно, что в приведенном примере перифраза еще не носит формализованного характера, на что указывает согласование причастия с объектом (употреблено в форме мужского рода множественного числа). Буквальный лексический смысл данной перифразы: «обладание» и «результат действия как признак» (букв. перевод: «имею оправданными»). Нередки, описательные формы степеней сравнения прилагательных: valde grande «очень большое», erant multe valde «были очень многочисленны». Предложные конструкции заменяют падежное управление: frater de Penitentia (вм. родительного падежа) «брат из ордена “кающихся”».

Указательное местоимение ille «тот» довольно часто употребляется в самом общем указательном значении (без локализации в пространстве, свойственной этому местоимению в классической латыни), что заставляет вспомнить о сформировавшемся на его основе в романских языках (в том числе и в итальянском) определенном артикле: Illam etiam congregationem illorum ribaldorum et porcariorum et stultorum et ignobilium qui se dicunt Apostolos esse… omnino destruxit – «он также совершенно упразднил орден тех самых мошенников и свинопасов, и дураков, и простолюдинов, которые “говорят о себе, что они” апостолы…» (с. 391–392). Ideo isti Ghirardino, qui fuit eorum principium, illud Ysaie verbum non immerito convenire videtur «представляется, что к этому самому Герардину, который был их главой, вполне заслуженно подходят такие слова Исаии» (с. 393). В свою очередь, числительное unus «один», которое легло в основу романского неопределенного артикля, также весьма часто встречается в этом новом употреблении на страницах «Хроники»: Non sum ego bene unus homo? «Разве я уже не человек?» (с. 538). Rogant me fratres de Ianuensi conventu quod satisfaciam eis de uno bono lectore «Братья из генуэзского монастыря просят меня, чтобы я направил к ним хорошего лектора» (с. 447).

«Романское» языковое мышление автора отчетливо проявляется в структуре предложений на протяжении всего текста «Хроники». Свидетельство тому – «прямой» порядок слов, обилие предложных конструкций, замена компактных инфинитивных оборотов, характерных для литературного латинского языка, придаточными предложениями и т. д. Примеров проявления «романского» синтаксиса в языке «Хроники» – огромное множество. Приведем лишь некоторые. Так, большое распространение получают конструкции с предлогами ad и de, потеснившими другие латинские предлоги и взявшими на себя их функции: emissus de ordine «изгнанный из ордена»; venerunt de Ianua «прибыли из Генуи»; ludam ad taxillos «сыграю в кости» и др. Примеры придаточных предложений, заменивших инфинитивные обороты: nolens quod tot essent Ordines mendicantes… «не желая, чтобы было так много нищенствующих орденов…» (с. 391); et dicimus quod non «а мы говорим, что нет» (с. 429); ego scribam ministro et fratribus illis quod habeant te bene recommendatum «я напишу настоятелю и братии (illis – в значении определенного артикля), чтобы они тебя хорошо приняли» (с. 447); video quod cor habetis attonitum «вижу, что вы смятены духом» (с. 406); ordinavit quod mulieres longas caudas vestium non haberent «повелел, чтобы женщины не носили платьев с длинными шлейфами» (с. 622).

В лексике «Хроники» – обилие новых слов, отсутствовавших в латинском языке классического периода или имевших несколько иное значение. Эти инновации объясняются потребностью обозначить новые реалии в жизни итальянского общества XIII в., они вызваны внешними, экстралингвистическими факторами. Одновременно лексические новообразования отображают и внутренние процессы развития языка – в частности, стремление разговорной речи к «прозрачности» значения слова, поиск большей фонетической выразительности, эмоциональной экспрессивности. Отсутствие четких границ между разговорной и книжной традицией, обычно создаваемых литературной нормой, открывает дорогу в литературу разговорным словам, выражениям, оборотам речи. Происходят изменения в значении слова в результате его переноса на основании смежности понятий (метонимия) или их сходства (метафора), расширения или, наоборот, сужения первоначального значения. Вот несколько примеров такой новой (или обновленной) лексики: firmavit употреблено в значении «запер» (ср. франц. fermer «запирать»), в то время как класс. лат. firmare – «укреплять»; potestas, класс. лат. «власть, могущество», стало обозначать человека, обладающего властью: «глава города», исторический термин «подестà» (ср. итал. podesta); commune (от класс. лат. communis, – е «общий, – ая, -ее») «коммуна», то есть средневековый свободный город (итал. comune cittadino «городская коммуна»); custos, класс. лат. «страж, сторож», обрело новое значение «кустод, старший священник, настоятель провинциального монастыря в ордене францисканцев»; locus «место», domus «дом» употребляются в значении «обитель, монастырь», наряду со словом conventus (ср. итал. convento).

Возникает большое количество новых слов, образованных с помощью суффиксов, уже ранее использовавшихся в разговорной латинской лексике: arcarius (в класс. лат. – sagittarius) «стрелок из лука, лучник» (ср. итал. arcare «гнуть»); infirmitorium (от лат. infirmus «больной») «больничный покой» (ср. итал. infermeria «изолятор, приемный покой, приемная врача»); refectorium «трапезная в монастыре» (итал. refettorio); carrocium (от лат. carrus «телега») «боевая повозка» (итал. carroccio); глаголы stultiçare (от лат. stultus «глупый») «делать глупости», evangeliçare (от греч. заимствования evangelium «благая весть») «благовествовать», scandaliçare (грецизм scandalum «соблазн») «соблазнять, искушать» и др.

Стремление к прозрачной «внутренней форме» ведет к возникновению новых сложных слов: forinsecus и extrinsecus (лат. foris и extra «вне») «изгнанный из города, находящийся вне города» (ср. итал. fuoruscito); intrinsecus (лат. intra «внутри») «находящийся внутри городских стен»; crucesignare (из лат. crux «крест» и signare «отмечать, обозначать») «принимать, носить знак креста» (об участниках крестового похода); crucesignatus «отмеченный знаком креста», «крестоносец» (итал. crociato); наконец, crucis signatio «крестовый поход». К числу неологизмов в средневековом латинском языке относится и слово dictamen «искусство сочинения», «искусство составления писем», а затем и «прозаическое сочинение» (ср. итал. dettame «предписание») – от латинского глагола dictare «диктовать, сочинять».

Салимбене охотно разнообразил свою лексику словами греческого происхождения, так называемыми