— Очень странно, — соглашался Эш, — а я ведь тебе не поверил.

— Эш, надо что-то делать!

— Но что? На проклятье это даже близко не похоже, с кем мне теперь советоваться?

— А кто у нас лорд Экстон? Кто знаком

Их голоса то приближались, то отдалялись, а я по-прежнему не могла оторвать взгляд от корзинки с черникой. Между прочим, Присцилла права, надо что-то делать. И я даже знала, что. Для начала посмотреть, где тут хранят продукты. Наверняка к кухне примыкает какая-нибудь кладовка! А в ней есть холодильный ларь и мешок с мукой.

— стой! Да куда же ты?!

— Пусть идёт, посмотрим, что будет дальше.

В Эше всегда сидело это не всегда здоровое исследовательское любопытство. Но я, не обращая ни на что внимания, целеустремлённо шла вперёд, как настоящий первооткрыватель. И кладовка нашлась. А в ней и продукты. Я совершенно точно знала, сколько нужно взять сахара, сколько масла, сколько муки и всего остального на то количество черники, что было в корзинке.

А дальше начался совершеннейший бардак. Я перетёрла масло с яйцами и сахаром, добавила муку и замесила тесто — мягкое, гладкое, пахнущее детством. И так естественно, будто делала это всю жизнь. Потом тесто отправилось на холод, ведь мука ни в коем случае не должна размокнуть, а масло – окончательно растаять.

Черника терпеливо ждала в сторонке, мерцая под лучами лампы своим благородным налётом. Я промыла её под мягкими струями воды и выложила на полотенце посушиться.

— Что подумает госпожа Мисткок, — ахнула Присцилла, — полотенце после черники не отстирать!

— Дорогая, тебе есть дело до того, что подумает кухарка? – чуть насмешливо спросил Эш.

Мне было плевать и на госпожу Мисткок, тем более, что она совершенно неправильно готовила черничные пироги, и на полотенце в пятнах. В обсохшую чернику надо было добавить чуть-чуть крахмала, совсем немного сахара, чтобы не перебить природную кислинку, и перемешать деревянной ложкой. Не железной, потому что грубое железо не подходит нежной ягоде. Тут нужна деликатность!

Теперь пришёл черёд лимона. На самой мелкой тёрке я настрогала горку золотистой цедры, аромат которой сразу перебил все остальные запахи на кухне. Её нужно было добавить в «крошку» для посыпки пирога. Ни в коем случае не в начинку, чтобы черника проявила себя во всей красе.

Форму для выпечки я нашла в нижнем ящике справа от новенького духового шкафа, которым пользовались наравне со старой плитой. Я понятия не имела, как его включать, но тут на помощь пришёл Эш.

— Самый маленький нагрев, — попросила я.

— Так точно, мэм, — дурашливо ответил он.

Обычно он вёл себя так, когда нервничал. Я бы и сама понервничала, но сейчас всё – и голова, и руки – было занято только пирогом. Я выстелила форму пергаментом, выложила большую часть теста так, что получилось тонкое дно и аккуратные бортики по бокам, и наколола дно в нескольких местах вилкой, чтобы основа пирога не вздувалась при выпечке. Потом распределила чернику с сахаром и крахмалом, а сверху посыпала лимонной крошкой.

— Откуда она знает, как это делать? – прошептала Присцилла.

— Магия, — пожал плечами Эш, — очень странная магия.

Духовка была достаточно разогрета, и я поставила форму с пирогом внутрь, закрыв дверцу.

И только после этого меня отпустило.

— И что это сейчас было? – спросила я, глядя то на друзей, то на свои перепачканные тестом руки.

— Сейчас ты своими руками приготовила черничный пирог, — честно ответил Эш.

— Ну теперь-то ты веришь в проклятье? – выдохнула Присцилла. – Прости, что привела тебя сюда без объяснений, но как иначе было доказать вам всем, что дело гораздо серьёзней, чем кажется?!

— Я всё же не думаю, — начал было Эш, но я подняла только что отмытый палец.

— Минуточку. Мне надо проверить пирог.

А ведь казалось, что всё уже хорошо, что меня попустило Как бы не так!

Из открытой духовки обрушился ароматный удар: масляный, сладкий, с лёгкой ноткой лимона, от которой в животе кружатся бабочки.

— Всё в порядке, — уверенно объявила я и закрыла стеклянную дверцу, — продолжай.

Друзья переглянулись. И если у Эша на лице было всего лишь слегка удивлённое выражение, у Прис сморщился лоб и округлились глаза.

— Мне кажется, она всё ещё не в себе, — жалобно сказала она. – Единый, я не хотела Я думала, что

— Успокойся, — велела я, — ты всё сделала правильно.

— Конечно, — уверенно подтвердил Эш, — ты показала всем нам, что с Джессикой происходит нечто непонятное.

Вообще-то я хотела сказать, что она не дала пропасть отличнейшей свежей чернике, но версия Эша звучала более нормально.

— Думаете, это проклятье? – вопрос вырвался сам собой.

— Нет, конечно, это лишь лёгкая простуда, — с сарказмом ответила подруга. – Джесс, если бы ты видела себя со стороны! Ты ты порхала по кухне, будто не тесто месила, а танцевала на лунном луче!

— Прис преувеличивает, — успокоительно махнул рукой Эш. – Просто ты действовала как опытная кухарка, нет, как профессиональный кондитер.

Даже не знаю, что расстраивало больше: романтические сравнения Прис или точные ответы её мужа.

— И что же теперь делать? – я вдруг почувствовала себя потерянной и беспомощной.

— Пошли, старушка, посидим, подумаем, — Эш протянул мне руку.

— Нет, — покачала я головой, — посидим здесь, нужно следить за пирогом.

— Это я во всём виновата, — заплакала Присцилла.

— А твоя тётушка, между прочим, уверяла, что пирог нужно испечь, чтобы снять проклятье, — её хотелось приободрить.

Но сама я, как ни хорохорилась, тоже испытывала не самые приятные чувства. Любое проклятье – штука, мягко говоря, безрадостная. А уж такое, когда полтора часа просто выпадают из жизни, принося взамен всего лишь какую-то выпечку, и вовсе.

— Завтра утром надо будет повторить, — решил Эш, — вдруг и правда снимется?

Присцилла заплакала ещё горше.

Пирог пёкся ровно сорок минут. Я вынула его из духовки и поставила на деревянную доску остывать, потому что начинка должна была стабилизироваться.

Вот теперь я успокоилась окончательно, обвела взглядом кухню, грязную посуду, полотенце с черничными пятнами и подумала, что друзья правы. Надо было провести этот эксперимент, чтобы посмотреть врагу в лицо. Только что теперь с этим врагом делать?

Была