хирургической кушеткой висела трёхмерная голограмма человеческого мозга. Красные и синие нити нейронных связей пульсировали в воздухе, распадаясь на сегменты.

Нира стояла у диагностической консоли. Рядом парил синий силуэт Евы, отслеживающей поток биометрических данных. На соседнем столе, в гелевом контейнере, покоился прямоугольный нейродекодер «Мнемо-9» — имперский чип, добытый в прошлых ходках.

— Макс, заходи, — Нира повернула к нему перламутровое лицо. Её тёмные глаза смотрели собранно. — Мы закончили глубокое сканирование нейроматрицы Лилит. Появились данные, о которых мы не подозревали, пока реактор фонил помехами.

Макс подошёл к консоли.

— Говори конкретно, Нира. Без научных терминов.

— Конкретно говорю я, капитан, — вмешалась Ева, щёлкнув пальцами. Голографический мозг на проекторе увеличился, и в затылочной его части высветилась тёмная область, опутанная биозажимами. — Перед тобой структура центральной нервной системы нашей красавицы из проекта «Тень-09». Высшие кланы чистопородных не просто стирали память биоассасинам. Они устанавливали на гиппокамп химико-биологические блокирующие печати.

— И что это значит? — Макс прищурился.

— Её настоящую личность не уничтожили физически, — пояснила Нира, касаясь сенсорного экрана. — Её просто замуровали под слоем биоимпринтинга. Мозг Лилит постоянно генерирует синтетический гормональный блок, подавляющий её память, эмоции и волю. Именно поэтому она функционирует как исполнительный боевой механизм.

Нира перевела тяжёлый взгляд на Макса.

— Но есть проблема. Эти печати не вечны. Они начали разлагаться. Без хирургического вмешательства через два месяца биоблок вызовет обширный некроз тканей головного мозга. Лилит сдохнет от разрыва сосудов у тебя на руках.

В медотсеке установилась жёсткая тишина. Лишь в углу тихо жужжал вейлорнский регенератор ткани.

Макс молчал несколько секунд, разглядывая голограмму. В его армейском прошлом стерилизатора ликвидация биообъектов с разрушенной матрицей была стандартной процедурой. Но Лилит вытащила его из десятка смертельных тупиков. Она заслоняла его от пуль, резала врагов без тени страха и ждала команд как единственного смысла существования.

— Каков план? — хрипло спросил Макс.

— Чип «Мнемо-9», который мы вытащили из гироблока, — Нира указала на контейнер. — Это прямой нейробайпас военного назначения. Раньше у нас не хватало чистой энергии для такой операции. Старый реактор давал просадки, и мы просто поджарили бы ей мозги. Но сейчас, с кристаллом Голгофы, можем подать на вейлорнские иглы ровный токовый импульс.

— Чип сработает как молекулярный скальпель, — подхватила Ева, выдувая кольцо дыма. — Он выжжет биопечати чистопородных и проложит обходные пути для нервных импульсов. Вероятность успешного восстановления памяти — девяносто четыре и два десятых процента.

— А остальные пять и восемь десятых? — отрезал Макс.

— Синаптический шок и глубокая кома, — сухо ответила ИИ. — Выбор простой, капитан: либо рискнём сейчас и дадим девушке разум, либо через два месяца выкинешь её труп через мусорный шлюз.

Дверь медотсека отошла в сторону.

На пороге стояла Лилит. На ней был чёрный тренировочный комбез, облегающий гибкое тело. Смоляные волосы убраны в строгий узел, фарфоровая кожа казалась полупрозрачной в свете диагностических ламп, а алые глаза смотрели на Макса с прежней фанатичной преданностью. Она слышала весь разговор — рефлексы биоассасина позволяли улавливать звуки сквозь переборки.

Лилит переступила порог, мазнув взглядом по дежурившей в коридоре Райне, и остановилась в шаге от Макса.

— Капитан, — её голос прозвучал ровно, как отточенный клинок. — Ты хочешь, чтобы я сделала это?

Макс повернулся к ней. Он смотрел в её алые глаза, за которыми скрывался искалеченный разум живой женщины.

— Я не отдаю приказ, Лилит, — чеканя каждое слово, произнёс Макс. — Не боевая задача. Если вскроем твои биопечати, ты перестанешь быть послушным инструментом. Вспомнишь всё, что с тобой сделали в лабораториях. Вспомнишь своё имя, прошлую жизнь и всю грязь, через которую тебя протащили чистопородные. Это может быть больно.

Лилит наклонила голову. Впервые на её фарфоровом лице проскользнула тень — неосознанное движение бровью.

— Ты никогда не использовал меня как вещь, Макс, — тихо проговорила она. В её речи впервые зазвучало его имя вместо сухого «капитан». — В борделе «Жемчужного Атолла», на борту челноков, в бою… Ты мог приказать мне всё что угодно. Заставить стоять на коленях или выставить под пули. Но ты давал мне оружие и звал за собой.

Она сделала шаг к нему и положила ладонь на его бронежилет, напротив сердца.

— Я не боюсь памяти, — произнесла Лилит, и в её алых глазах зажёгся глубокий человеческий огонь. — Если ты рядом — режьте металл в моей голове.

Макс перевёл взгляд на Ниру и Еву.

— Готовьте операционную, — скомандовал он. — Делаем прямо сейчас.

Лазурный свет медицинского модуля сменился жёстким белым спектром хирургических ламп. Вейлорнская кушетка приняла горизонтальное положение, фиксаторы беззвучно зажали запястья и щиколотки Лилит.

Макс стоял у изголовья. На нём был серый защитный фартук, расстёгнутый ворот раскрывал шрамы на шее. Правая рука в митенке сжимала ладонь Лилит. Пальцы биоассасина были холодными как лёд.

У противоположного борта Крак вносила корректировки на пульте. Четыре глаза хитинки ритмично сужались, жвала издавали сухой треск:

— Щ-щ-щ! Частота токового импульса — сорок гигагерц! Реактор «Тесла-4» держит стабильную дугу! Кристалл даёт чистый синус, капитан! Никаких помех!

— Синхронизация квантовых потоков — сто процентов, — голос Евы звучал предельно собранно. Синяя голограмма ИИ висела над головой Лилит, её пальцы проекционными нитями коснулись смоляных волос девушки, обозначая точки входа для нейроигл. — Нира, подавай «Мнемо-9». Ввод через затылочную апертуру.

Нира извлекла из гелевого контейнера имперский нейродекодер. Покрытая титановым сплавом пластина засияла зелёным светодиодом готовности. Медик закрепила чип на манипуляторе вейлорнского экстрактора и поднесла его к точке за ухом Лилит.

— Макс, держи её, — тихо проговорила Нира. — Сейчас начнётся разрушение биопечатей. Физический и нейронный каскад. Будет судорога.

— Держу, — ответил Макс, сильнее сжав пальцы Лилит.

Лазерная игла экстрактора с сухожильным шипением пробила кожу за затылочной костью. Лилит не закричала — рефлексы блокировали голосовые связки при боли. Но её тело выгнулось дугой, мышцы пресса и бёдер одеревенели, а фиксаторы заскрипели под нагрузкой.

Алые глаза биоассасина закатились, зрачки сузились до булавочных головок.

— Начался процесс! — проговорила Ева. — «Мнемо-9» вошёл в контакт с гиппокампом! Прожигаем биоблок!

На проекторе трёхмерная модель мозга вспыхнула каскадом алых искр. Вейлорнские сканеры в связке с пси-чувствительностью Ниры начали транслировать вырывающийся из запечатанных секторов поток ментальных данных.

Первая вспышка памяти пробила мониторы.

Нижний ярус улья «Гефсимания-Prime». Тёмные туннели. Девочка лет двенадцати в рваной куртке спряталась за вентиляционным коробом. На стене выцветшая табличка: «Лира Вейн. Сектор 14-Б». В её руках зажат гаечный ключ, глаза — тёмно-карие, человеческие — расширены от страха.

Затем — тяжёлый грохот сапог. В туннель ворвался отряд чистопородных в белой броне с инсигниями высших кланов. Никаких слов, никакой пощады. Короткий разряд гарпуна, запах палёной кожи, мешок на