class="p1">Новый персонаж открыл глаза, подумал: «Не наши…» и заинтересованно стал разглядывать нагло прервавших важный спич генерального менеджера, наилюбимейшего отца «Солнечного берега». Четверо белокожих красавиц широко улыбались и наивно хлопали глазами.

— Очень кстати… Познакомьтесь, — попытался исправить ситуацию мистер Юсеф, показывая, что давно ждал «не наших» в дискотеке. — Перед вами несравненные балерины из далекой России, а это, — обратился он к девушкам, — новый метрдотель и ваш непосредственный начальник мистер Джозеф! Мой давний друг. Прошу любить и жаловать.

Закончив, он повернулся к ошалевшей аудитории и вернул все на круги своя, привычно зарычав. Аудитория быстро уставилась в паркет и навострила уши, а мистер Джозеф зарулил к балеринам. Его предложение отведать коктейль «Сангрия» в баре дайвинг-центра разбросало дам по разные стороны баррикады: Нонка и Ланка сразу кивнули головами, а Ирина с Милой пытались вякнуть на смеси английского и русского, что у них ответственная репетиция. Персонаж детской сказки был полон оптимизма:

— Все равно мистер Юсеф проводит митинг с персоналом. Поверьте его старому другу, у вас будет еще час свободного времени. И потом… Репетиция никуда не убежит, а скоротать свободное время лучше во время прогулки на свежем морском воздухе!

— Нам это противопоказано, — тихо прошипела Иринка по-русски. — Вот посидеть в прокуренной комнате и попить водки…

Милка тоже бурчала, надув губки:

— Девочки! Мы так ничего не отрепетируем…

— Ежедневно кто-нибудь с нами знакомится, куда-то приглашает, чего-то говорит по-тарабарски. Нонк! Я тебя хочу спросить: мы чего здесь работаем, а?

— А ты чего такая сердитая? — парировала Нонна. — С метлы упала?

— Ох, не зли меня! Думаю уже, куда буду трупы прятать. Я тебя в последний раз спрашиваю: нам работать в этой стране дадут? Или будем вечно изображать: ты — голубя мира, а мы — статуи в солнечных лучах?

— В жизни по разному может случиться… Иногда ты голубь, в другой раз — статуя… — философски продолжила Нонна, решительно шагнув за предводителем Джозефом из дискотеки.

— Девочки! Ну, хватит, а? — вмешалась Лана. — Я ни разу в жизни не пробовала эту «Сангрию»!

— Ты тут надолго остаться хочешь? Если не отрепетируем программу, то вылетим через месяц за наши клоунские выступления!

— Если над нами смеются, значит, мы приносим радость, — выдала молчавшая до этого Мила, и Иринка поняла, что последний боец переметнулся в лагерь оппонентов. По лицу пошли красные пятна:

— Тебе череп не жмет, умная ты моя? Из-за тебя мы позоримся чаще. Вспомнила?

— Ирк, — опять встряла толерантная Лана, — мы уже вышли из дискотеки, поздно бисер метать. Выпьем «Сангрию» и рванем махать ногами. Я тебе даже пальцы растопырю и коленки раздвину во второй позиции, а? Ну, Ириночка…

— Н-да… Геморрой стоит свеч, — буркнула Ириночка и заткнулась.

Добро победило разум, и они попали на репетицию через три часа. Джозеф чему-то радовался, Нонка щебетала про великую нацию фараонов и их потомков, а остальные следовали золотому правилу нахлебников: быстро выпитый стакан не считается налитым. Новый метрдотель сумел стать своим парнем сразу же и под завершение дегустации пообещал научить всех английскому и танцу живота. Да и вообще, предложил помощь во всех аспектах, в любое время дня и ночи. В подтверждение сказочный герой широким жестом купил блок «Мальборо» для нуждающихся из русского шоу и забил холодильники в комнатах новых русских друзей пепси, спрайтом и водой. «Отец родной!» — сказали девочки и по традиции дали ему прозвище — «Мэтр».

Через некоторое время стало очевидно, что Мэтр самозабвенно опекает русское шоу, как наседка яйца. Он был везде. Проснувшись, девочки неслись к Джозефу на урок английского, после чего он угощал их напитками и пиццей в баре дайвинг-центра, на репетициях с готовностью становился на место диджея, советовал, как лучше построить программу с учетом предпочтений здешней публики. Ежевечерне он снабжал их сигаретами и безвозмездно отдавал свой музыкальный центр, чтобы девочки могли музыку в номерах послушать, а не куковать всю ночь без телевизора. Он прекрасно знал, что они не спят, болтают и шьют костюмы на руках. И вот в один прекрасный день Джозеф, увидев на уроке английского исколотые пальцы своих любимиц, принес неизвестно откуда швейную машинку. Она была допотопной, чугунной и выкрашенной в противный зеленый цвет, но работу свою знала исправно. Теперь ночные бдения за рукоделием протекали более весело: под стук старенького «Зингера» и мелодии зарубежной эстрады.

Вскоре Джозеф вообще отказался от гостевого номера, полагавшегося ему как менеджеру, и переехал в комнату напротив номеров русских в корпус контрактников. Сейчас девочки могли постучаться к нему в три часа ночи. Он безропотно открывал дверь, протягивая в щель пачку «Мальборо».

Покровительство Джозефа было приятным добавлением к покровительству мистера Тарека. Простые смертные, стоящие ниже по служебной лестнице, тоже не отставали: официанты вечно угощали соком и выпечкой, хаускипинги оставляли в номерах шоколадные конфетки, рецепшен, когда видела девочек в поле зрения, махала руками и зазывала пить чай, а продавцы отелевских магазинов дарили милые безделушки.

Мистер Юсеф взял моду заходить в раздевалку после шоу-программы и выработал традицию приглашать девушек на полуденное кофе по-турецки. За чашечкой он распространялся на темы мировой политики, сокрушался, что Советский Союз распадается, нарушая соотношение сил. Остается только одна супердержава, то есть противные Соединенные Штаты, которые всегда стояли на страже интересов Израиля, а не арабских государств. После политики он переходил на размышления об особенностях менталитета в разных странах и заканчивал тоже предсказуемо: просьбой вставить в программу беллиданс.

Девочки долго сопротивлялись, пытаясь объяснить, что их программа интернациональна и более близка по духу к танцу «модерн», но мистер Юсеф неустанно доказывал необходимость присутствия в столь классной программе-«модерн» танца живота. Однажды просто поставил их перед фактом, что уже пригласил персональных гостей на долгожданную премьеру. Девушки засуетились…

— Я в своей жизни видела два раза это произведение искусства, — делилась воспоминаниями Иринка. — Когда я работала в Каире, нам тоже приказали иметь беллиданс в программе. Даже в ресторан сводили, где танцевала одна девушка-американка, чтобы просветить нас, убогих, что конкретно требуется. Так я хочу сказать, там был высший пилотаж! Она исполняла это с мечом на башке. Перед началом бросала вверх газовый платок и на «раз» перерезала его тесаком, а на «два» ставила холодное оружие ребром себе на голову и активненько трясла задницей. Смотришь и ждешь, сейчас она поранится… Потом монетку себе на живот клала и передвигала ее только мышцами пресса, без помощи рук… Деньга шустренько так переворачивалась и хоп! Уже под грудью… Потом хоп! В районе пупка…

— Ни фига себе! — делала круглые глаза Мила. — Мы, блин, не