отвлекать тебя от разврата.

– Полина!

– Что?! Я очень за тебя рада. Давай, подруга, жги! Давно пора.

И – она вручает мне подарочный пакет.

– Что это?

– Именно то, что тебе сейчас нужно.

Я достаю из пакета изящную, розовую с черным, коробочку, открываю, а там…

– Что это?

Полинка вытягивает связку ремешков и цепочек.

– Это стринги. Это лифчик. Вот, видишь, застежка.

– А что он скрывает?

– Он все выставляет напоказ в самом лучшем виде! Грудь в нем офигенная. Поверь, у меня есть такой.

– А это…

– Ошейник. И плетка.

Боже…

– Я не очень увлекаюсь БДСМ…

– А ты увлекись.

– А ошейник кому? Мне или ему?

– Это уж вы там сами разбирайтесь. Кому ошейник, кому плетка, а кому стринги, – хохочет Полинка.

– Вряд ли я это надену…

– А ты попробуй. И посмотри, что из этого выйдет. Ты уже встала на путь порока и разврата. Хватит быть заучкой и задроткой!

– Кем?

– Ты всегда была такой. Я тебя обожаю, но это правда. И в школе, и в универе – хорошая девочка, отличница, заучка и задротка.

– Напомни, почему мы с тобой дружим? – иронизирую я.

– Потому что мы противоположности. А плюс и минус, как известно, притягиваются.

– Страшно представить, сколько лет мы друг друга знаем.… – пускаюсь я в ностальгию.

– Столько не живут! – смеётся Полинка. – Больше двадцати. С первого класса.

– Ты совсем не изменилась, – говорю подруге. – Как была заводной стрекозой, так и осталась.

– А ты изменилась. Была аппетитной булочкой, а стала утонченной леди.

После родов я похудела. И мне это понравилось. Нет, я и раньше не была толстой, просто…

– Щечки были кругленькие, румяные, – вспоминает Полинка – Кровь с молоком! А ещё у тебя были длиннющие косы. Я думала, ты никогда с ними не расстанешься.

Я подстриглась после родов – волосы сильно выпадали. И перекрасилась в блондинку.

Да… я изменилась. И не только внешне.

Я давно уже не заучка и не задротка. И хорошей девочкой меня вряд ли можно назвать. Особенно после вчерашнего…

Звонок. Котяра. Он у меня так и записан.

Беру трубку и сразу выпаливаю:

– Нам надо серьезно поговорить.

Я должна объяснить ему, чтобы держался подальше от моих детей. У нас просто секс! И не надо лезть в мою жизнь.

– Это не я! – выдает Богдан.

– Что не ты?

– Я больше так не буду!

– Шут гороховый, – ворчу я.

И бросаю трубку.

Он сразу же перезванивает. И произносит совершенно серьезно:

– Давай встретимся, поговорим.

– В субботу, – говорю я.

Ожидая воплей и возражений. Но вместо этого слышу: :

– Ладно.

Так легко согласился! А говорил, не доживет, будет страдать и умрет от сперматоксикоза.

Что, передумал умирать?

И тут меня пронзает: он не будет страдать до субботы. Он же гулящий Котяра. Его же под каждым кустом ждут на все готовые кошки…

 39

Богдан

– Миу–миу–миу! – раздается с экрана моего телефона.

– Э, что там у тебя?

Бля. Дергаюсь, судорожно жму на “стоп”, промахиваюсь.

– Миу–миу–миу! – пищит мой телефон.

Поздец…

– Прикинь, он тут мультики смотрит, – закладывает меня Аркаша.

– Аниме? – спрашивает Настюха.

И плюхается на диван рядом со мной.

– Если бы.

– Миу–миу–миу! – передразнивает мой брат.

– Три кота? – а сестра–то в курсе современной мультипликации.

– Ага, – киваю я. – Ты тоже смотрела?

– Пару серий. Это же почти про нас, – резюмирует Настя.

– Точно.

А я и не подумал.

Я просто хотел понять, кто такой Компот, чье имя мне хотели присвоить. Понял. Ну, как бы, да… Я старший из нас троих. Пусть всего на двадцать минут старше брата, но это тоже считается.

– Получается, я – Компот, – сообщаю родственникам.

– Дожили… Этому больше не наливать.

– Что не наливать?

– А что ты принял? – спрашивает мой брат.

– Ты – Коржик, – добиваю я его. – А она – Карамелька.

– Карамелька прикольная. И я тоже люблю красный цвет.

Моя сеструха улыбается, морщит нос, по своей старой привычке, от которой давно хочет избавиться. Где–то я недавно видел что–то похожее…

Аркаша крутит пальцем у виска, не понимая, о чем это мы.

Вообще, по характеру он больше похож на серьезного Компота. А я – вылитый шебутной Коржик.

Бля. О чем я размышляю?

Даже Ваня говорил, что давно не смотрит этот мультик. Он для малышей. Типа меня, ага.

***

– Мам, пап… – начинаю я, когда мы собираемся на кухне.

И замолкаю, пытаясь сформулировать вопрос.

– Я это…

– Жениться собрался? – выдает мама. – Наконец–то!

Капец.

– Так, все, ей не наливать.

– Чего не наливать?

– Чаю! Что ты туда добавляешь? Откуда такие мысли?

– Не знаю, все вокруг говорят, что ты скоро женишься.

– Что?! Кто такое говорит?

– Ну… Настя.

– Пиздец… – укоряюще смотрю на сестру.

– Не матерись! – одергивает меня отец.

– А как тут не материться? Как ещё прикажете реагировать на такое?

– Ладно, все, – вздыхает мама. – Ты что сказать–то хотел?

– Да просто хотел спросить… Но теперь вы все мои слова переврете.

– Да спрашивай уже! – ворчит отец. – Хватит тут туда–сюда это самое.

– Хотел спросить, как вы выжили, когда мы были маленькие. Это же вообще пиздец. Трое орущих спиногрызов…

– Не матерись! – успевает вставить мама.

– Да нормально было, – отвечает отец. – Мы справились. Правда, арбузик?

И они с мамой дают друг другу пять.

Обожаю их! Вот прям сейчас почему–то чувствую это очень остро. Аж в носу