концов уснул. Библиотекарши-вампирши уже не было, так что о безопасности можно было не беспокоиться.

Я решил убить время до вечера, а затем зайти в супермаркет перед возвращением домой. Было около шести часов, солнце еще не село. Хорошо отдохнув и увидев сон о волшебных существах, я с легкостью покатил на велосипеде.

До летнего солнцестояния оставался день.

Я остановился на полпути вдоль длинной дороги, окруженной холмами, и сел на велосипед, любуясь видом. То ли насекомое, то ли фея, то ли что-то неизвестное порхало между цветами. Было слишком далеко, чтобы разобраться, что это.

Почему-то воздух казался другим. Это из-за приближающегося торжества? Или я ошибся? Было светло, но чувствовалось приближение вечера. Дул теплый ветерок, разнося сладкий аромат цветов. Граница между днем и ночью словно размывалась, и передо мной открывался иной мир.

К тому же, если кто-то со Вторым взглядом отправится в волшебную страну, есть большая вероятность, что он станет сильнее.

Что это значит? В чем будет проявляться это сила? Если бы со мной такое уже происходило, я бы избегал подобных предложений – по крайней мере, в Японии. Но с переездом в Англию меня тянуло в противоположном направлении. Виновата ли в этом Марико, Лэнс или кто-то еще?

Может, Мисиба? Больше всего меня удивляло, что я просто плыл по течению, все приближаясь к Бюро и волшебным формам жизни. Никто не навязывал мне выбор: я делал его сам.

«Путешествие в Страну фей не будет для тебя пустой тратой времени. Ты сам в этом убедишься».

Радости от этих слов я не испытывал – слишком зловеще они звучали. Меня не покидало предчувствие, что, если я действительно отправлюсь в Страну фей, пути назад не будет. Но, зная это, я все равно собирался, несмотря на возражения Лэнса. Как и сказал господин Хайд, по собственной воле. Неужели Лэнс думал, что, постепенно сближаясь с волшебным миром, я смогу смириться с неумением пользоваться Вторым взглядом? Или, может быть, я покину Японию, которая стала для меня такой неуютной, и просто привыкну к местной жизни?

– Ты сейчас очень напоминаешь свою тетю.

У меня чуть сердце не остановилось. Я рефлекторно сжал руль велосипеда и поднял голову. На ветке большого дерева, дававшего мне тень, сидела Патриция Джонс, бывшая библиотекарь Университета Витсберри. С недавних пор вампирша находилась под надзором господина Хайда.

Ее светлые волосы отросли с нашей последней встречи, она сняла очки. Женщина была одета в бежевое платье – слишком чистое для вампира, – которое, впрочем, ей очень шло.

– Что вы…

На мгновение мне захотелось убежать, и Патриция прищурилась, словно видела меня насквозь.

– Не бойся. Я не собираюсь на тебя нападать.

Она удобно скрестила ноги, и ветер поднял ее юбку, обнажив колени. Заметив, куда я смотрю, собеседница наклонила голову. Я почти сразу же приказал себе сохранять спокойствие.

– Разве вы не должны быть в Бюро?

– Иногда у меня бывает свободное время. Этот парень довольно умен, – сказала она, вероятно имея в виду господина Хайда.

Вампирша спрыгнула с ветки и встала рядом со мной. Я же переместился за велосипед, поставив его между нами, словно преграду. Глаза Патриции покраснели, но в них не было видно прежнего безумия.

– Зачем вы пришли сюда, еще и в свое свободное время?

– Просто хотела сказать, что… хочу выпить твоей крови. Это мое поручение.

Патриция достала белый носовой платок. Не дешевую тряпочку, какую можно найти в кармане у ребенка, а стильный и расшитый кружевом, словно реквизит в театре, платок. В правом нижнем углу красными нитками было вышито «М.М.».

Подумав несколько секунд, я понял: Марико Минагава.

– Поручение? От кого, от тети? Вы виделись?

Вместо ответа Патриция взмахнула платком. Я почувствовал какой-то знакомый аромат – тот же, что и в шкафу тети.

– Малыши ненавидят этот запах. Поддерживай чистоту, пока можешь, Кай.

– Марико…

– Пожалуйста, возьми его с собой завтра вечером, только никого из Бюро в известность не ставь. Можешь даже оставить его в путешествии, если кому-то понадобится.

– Я ничего не понял.

Патриция лучезарно улыбнулась, уголки ее губ красиво изогнулись вверх.

– Я тоже. Меня попросили всего лишь передать сообщение, так что можешь не расспрашивать. Но послушай, возьми его, пожалуйста. Если я не выполню задание, твоя тетя может сильно меня наказать.

Я промолчал, а после неохотно протянул руку. Мне совсем не хотелось знать о каких бы то ни было наказаниях.

– Ты опять поранился, – прошептала вампирша, указав на порез, заработанный в доме Кейт.

Я инстинктивно спрятал левую руку, а Патриция ухмыльнулась. Похоже, у многих существ из моего окружения проблемный характер.

– Не волнуйся, я у Марико в услужении. Но мне это совсем не нравится.

– Я и не волновался. Просто хочу знать, где вы и чем занимаетесь.

– Многие знания – многие печали.

Английское выражение оказалось для меня слишком сложным. Фигура Патриции внезапно расплылась, а когда я сосредоточился, она уже сидела на ветке и смотрела на меня сверху вниз.

– Лэнс должен вернуться в этот мир. Какое-то время я не смогу уделять ему внимание, но он все еще мой любимчик. Я не позволю малышам завладеть им.

Я не собирался оставлять его в Стране фей, но уж точно не потому, что она попросила.

– Вы все слишком много от меня требуете, – возразил я.

Патриция громко рассмеялась.

– Сам виноват. Ты слишком любезен.

– Эта вышивка…

Я опустил взгляд на платок. Она была выполнена старомодным шрифтом, который использовался на обложках странных книг, которые часто читал Лэнс. Кроме нее, платок был абсолютно чист.

– Что это значит? – спросил было я, но поднял глаза и закрыл рот. Вампирша исчезла. Я огляделся, но никого так и не увидел.

– У тебя чудесная тетя, – раздался откуда-то голос.

– Чудесная?

Марико? Не надо так шутить. И зачем мне этот платок? Спрашивать было некого, поэтому я небрежно засунул тряпицу в карман. Мне было все равно, помнется ли он, ведь все равно перед путешествием придется постирать и погладить.

Наступило двадцать первое июня, канун летнего солнцестояния. Эд приехал к нам ближе к вечеру. Господина Хайда не было. Сначала нас с Лэнсом заставили переодеться: моя одежда была тускло-зеленой, с низом цвета болотной воды. На ногах – темные разношенные туфли. Лэнс же весь был в коричневом. Играй мы в прятки в лесу, нескоро бы нашли друг друга. Одежда и обувь были сделаны из «биоразлагаемых» материалов. Лэнс дал мне длинное и сложное объяснение, но…

– В общем, если мы тебя сейчас закопаем заживо, от тебя останутся только кости, что очень