— По приглашению на бал? — уточнил Игорь. — Вы ж его, кстати, с императрицей обсуждали. Мероприятие по случаю моего дня рождения и помолвки.

— Нет. — Я не выдержала и засмеялась вслух. — Про то, что бал в честь тебя, Елизавета Анатольевна мне не говорила. Я иначе догадалась. По твоему поведению и расспросам! Типичная «дева на максималках»!

— Кто⁈

— Сладкая, они тут иначе вычисляют гороскопы, и названия созвездий у них тоже другие, — тут же понял мою отсылку Немезис, — Но в остальном ты права. Молодой человек — типичная «химера», если верить местному календарю.

— Тварь с уникальным растроением личности. — Судя по всему, для Горыныча такие характеристики были не в новинку. Он то ли привык, то ли в принципе не парился. — Но раз вы сами завели разговор, заранее предупреждаю: подарков от каждого тоже должно быть три!

«А я отличаюсь от этих материалистов и потому не против подарка нематериального. В любых количествах, главное, максимально наполненного вашими чувствами!» — добавил рыбка, прицельно мысленно обращаясь ко мне.

— Три подарка, значит. С каждого. Договорились, — неожиданно кровожадно ухмыльнулся зайчик, придвигаясь к Горынычу вплотную. — Я подберу тебе три безупречных образа на бал. Прямо сейчас и начну. Все равно ты перемазался, и этот комплект формы только на выброс.

— Э! Ай! Спасите!

— Упокой Немезис его душу, — молитвенно сложил ладошки поверх вновь материализовавшегося на его коленях некрономикона Сашенька, чем вызвал вздох умиления от сорок второго.

Глава 32

Мы считаем и спорим

— Э… не поняла. Как убили? — Я недоуменно разглядывал свой гарем, сейчас собравшийся в академической столовой на обед. Но наваристый грибной суп со сметаной и мясные ежики в томатном соусе волновали меня намного меньше, чем полные ужаса взгляды из-за соседних столов и нервный шепот, из которого я узнала эти потрясающие новости.

— Очень просто. Саша принял адресованные тебе вызовы по праву мужа, я — по праву жениха. И устроили показательные казни с максимально кровавыми или унизительными для вызывающих последствиями. — Игорь тщательно протер салфеткой сначала собственные руки, а потом стол. Затем со скепсисом посмотрел на белоснежную, накрахмаленную до состояния мрамора ткань, недовольно цыкнул и вытащил из поясной сумки бутылочку с антисептиком — обработать стол еще раз. И снова протереть. Мы с Сашенькой и Ильей только и успевали поднимать свои стаканы и тарелки.

— Да когда вы успели⁈ — Аппетит пропал окончательно. И бог бы с ним, с аппетитом, стройнее буду. С такими новостями никакой суп в рот не лезет!

— Дурное дело нехитрое, — пожал плечами одетый с зайкиной иголочки Горыныч и наконец приступил к еде, предварительно так же обеззаразив столовые приборы. — Кто заставлял этих идиотов присылать тебе вызов на смертельную дуэль? То, что они считали тебя легкой добычей без боевых навыков, их совершенно не извиняет. Наоборот, открывает карт-бланш на издевательства и усыпляет совесть. Не то чтоб она, конечно, у нас когда-то бодрствовала.

«У нашего вида она в принципе отсутствует за ненадобностью», — ментально добавил байкер.

— Так, погоди… — Я уже встала из-за стола, намереваясь слинять от полных страха взглядов, но споткнулась и вынужденно повисла на том самом возмутительно хладнокровном змее, вовремя протянувшем руку, чтобы меня поймать. — Вы тридцать человек на пару укокошили⁈ Когда⁈ Повторяю вопрос! В глаза мне смотри, чего отворачиваешься⁈ Александр! И ты туда же⁈ Ты их что, с такой силой книгой по башке лупил, что упокоил⁈

— Наденька, они первые начали… и книжку я бы никогда так не использовал. Еще чего, о чужие грязные головы ей бить…

— Все тридцать человек⁈ — Я никак не могла осмыслить масштаб бойни.

«Не тридцать. Всего троих серьезно покалечили и еще двоих показательно унизили. Увы, никого не до смерти, — недовольным голосом прокомментировал Немезис из-под потолка. — Остальные трусы отозвали вызовы. Отделались мизерной материальной компенсацией в размере личного состояния. Что за мир⁈ Как можно променять честную смерть в поединке на какое-то глупое разорение⁈»

— То есть кого не угробили, того раздели догола⁈ А как покалечили? — Я все же добилась своего, мгновенно проглотивший свой обед Горыныч взял меня под локоток и повел к выходу из столовой.

«Ох, если б просто догола… — хохотнул байкер. — Ты забываешь, что у нас в команде что ни голова, то творческая личность. Мы на подобные банальности не размениваемся. Да и разве ж это унижение — одежду снять? Вот, допустим, я сейчас разденусь, никто точно не подумает об унижении, согласись? А вот превратившиеся в хрустальные сосульки яйца у особо разговорчивых — это уже интереснее».

«Наглым идиотам, которые рассчитывали влегкую убить тебя и получить от этого выгоду, всего лишь покорежили каналы и выпили магическую силу на несколько лет. Они мертвы как маги, жаль, что не окончательно. Кто-то из троих, возможно, даже оправится и не останется полным инвалидом навечно. Безобразие. Я даже близко не наелся!»

«Я тоже, — неожиданно и крайне недовольно высказался… Илья, пристраиваясь нам в кильватер с видом самого смиренного холопа. — Мне ни одного не досталось!»

«А ты больше бегай на свободу! — не преминул пнуть его Немезис. — Нечего было прогуливать. Теперь не жалуйся».

— А чего тогда все шепчутся про ужасную бойню и смерть? — Я немного успокоилась. В том смысле, что никого из детей не пришибли всерьез. Так, всего лишь показательно выпороли.

— Лишиться магии для дворянина страшнее, чем лишиться жизни, — подсказал тихим голосом Илья. — Они больше не учатся в академии, не могут наследовать в своей семье, не смеют претендовать на хорошее место службы. Они хуже чем мертвы. Даже в холопы их теперь не возьмут, зачем кому-то простолюдины-белоручки с замашками аристократов? Останется только уповать на благосклонность семьи: согласятся ли те и дальше финансировать такой балласт и оплатить их обучение на иной стезе.

— Ты, кстати, как долго намерен притворяться? — Я была рада сменить тему, особенно на ту, которую давно хотела обсудить, да все никак не получалось. Зайчик очень увертливый оказался.

— Притворяться, барышня? — недоуменно моргнул Илья и напрягся. Почуял?

— Из тебя холоп — как из Горыныча психическое равновесие. Ты больше не связан клятвой, ты…

— Барышня, я бы попросил вас впредь не напоминать