значит. Мне, как ветерану труда СССР, положено раз в год, значит, совершать променад по берегу моря. А там, в санатории том мужичонка-задохлик дорожки метет. У него за полгода до этого инсульт случился. Речь отняло. И память местами отшибло. Пока он по больничкам отлеживался, жена его через знакомого нотариуса из жилья-то и выписала, да и развод каким-то чудом оформила.

Слушаю и легко представляю себя Анну Вениаминовну, в шляпке и с ридикюлем подмышкой, прогуливающуюся по каменным тротуарам, и Феофана Григорьевича, несчастного, в старой, рваной одежде, метущего дорожки.

Прям, как живые, встают перед глазами.

-Думаю... Ну, пропадет же. Зима идет, а он в вранье, грязный. Живёт в коморке, похожей на Лëвушкин сарай. Позвонила я внуку, рассказала ему про Дурошлепа. Он сказал, чтобы забирала, если сердце мое этого просит. Вот и забрала...

Она грустно улыбается.

-Привезла. Он когда первую ночь в чистой постели лег спать. Да после ванны с пеной. Да после Лëвушкиных пельменей. Не поверишь! Как ребенок плакал! Это потом уж постепенно память к нему возвращаться стала. Вспомнил он и жену свою, и дочку-падлюку, и Ваньку.

-А Иван?

-А Ванька как раз тут и объявился. Они ж в разных городах жили, общались редко! Но мать Ванькина, сестра Феофана, перед смертью наказала сыну брата ейного найти. В общем, он и нашел.

История какая. Хоть книги пиши...

Дорогие друзья! Приглашаю вас в свой тг-канал! Там можно найти не только информацию о моих книгах (хотя и это, конечно, тоже!), но и многое другое - розыгрыши, информацию обо мне, визуалы героев, музыку... Найти его можно во вкладке "Обо мне" компьютерной версии сайта.

42 глава

-А где, кстати, Феофан Григорьевич? - мне кажется, что они прям как попугаи-неразлучники, всё время рядышком. И сейчас удивительно, что мы сидим уже давно, а он так и не появился на кухне.

-Ох! - она всплескивает руками и подхватившись со своего места бросается к окнам. Отодвинув штору, по очереди смотрит сначала в одно, потом в другое. - Я ж его со списком в аптеку отправила! Уж как час назад! Батюшки мои родные! Это что-то случилося! Это он под машину попал! Или...

Округляет глаза и, неловко приземлившись на свой стул, хватается за грудь:

-Или сердце стало!

-Вам плохо? - выскакивают с места, бегу к крану, чтобы набрать воды.

Смотрит на свою руку. Думает.

-А! Нет! Не у меня сердце! У него сердце же больное! У меня всё нормально. Только вот ноги с утра ноют страшно! Я поэтому сама в аптеку-то и не пошла! Ой, чую, что что-то страшное с ним, ой, чую!

Вскакивает со стула снова.

Так, по виду, и не скажешь, что у неё ноги болят...

-Пойду Лëвушку разбужу! Пусть сбегает к аптеке, посмотрит, куда мой Дурошлеп запропастился!

А Лëвушка там, кстати, в чем мать родила лежит! Он вообще всю ночь так спал. Укроешь его, сразу же раскрывается.

-Ой, Анна Вениаминовна! Не будите Льва! Пусть выспится. Давайте я в аптеку сбегаю?

-А и правда! А и хорошо! А и сбегай! Тем более, что ты уже одетая, а Лëвушке ещё собираться надо будет. А у Феофанушки там, может, счет на минуты идет!

Быстренько одеваюсь, обуваюсь.

Она, заламывая руки, шепотом причитает рядом:

-Ох, и куда ж ты подевался, Феофанушка! Ох, и на кого меня, старую, покинул! Да то ж мы вдвоём куковали на белом свете! А как же я теперь без тебя буду!

-Анна Вениаминовна! - шепчу ей. - Да вы его раньше времени-то не оплакивайте! Да всё нормально с ним будет!

-Добрая ты душа, Нео! Хорошая... Такая моему Лëвушке нужна! С такой, как ты, он только и будет счастлив!

Слышать это, конечно, приятно, что уж скрывать!

Но о бедной Изабелле как-то все мы позабыли совсем!

И если так подумать, родившийся вчера малыш может быть и не от Льва, конечно, но Изабелла вообще-то - его законная жена. И через несколько дней вернется в этот дом из роддома.

И я тогда стану здесь лишней.

-А в какую аптеку он пошел? - додумываюсь спросить уже возле двери.

-Да тут со двора выйдешь и налево. Идешь до большого супермаркета. Его сразу видно будет. Там сбоку от него аптека самая дешевая. Туда и пошел.

-Все, поняла! Не волнуйтесь! Сейчас найду и вернемся!

Выхожу на улицу.

Торопливо оглядевшись, по натоптанной тропе выхожу со двора и, разглядев вдалеке супермаркет, спешу к нему.

На половине пути к супермаркету обращаю внимание на газетный киоск. В той части города, где живу я, таких и нет уже много лет! А здесь вот - сохранился! И даже работает, несмотря на время года. Правда, сегодня он закрыт - о чем имеется картонка с соответствующей надписью.

Все окошки в нем изнутри увешаны журналами и газетами. Тоже удивительно - ну, кто в наше время читает их, если вся информация подобного рода имеется в интернете! Но кто-то все-таки читает...

Из-за киоска неожиданно выруливает Феофан Григорьич собственной персоной. Одет он в черное строего пальто старинного такого кроя с меховым воротником. Оно на нем болтается, как на вешалке.

На голове у него шапка ушанка, подвязанная под подбородком. На руках - вязаные варежки.

Зажав в руке пакет, видимо, с лекарствами, и задрав вверх голову, он внимательно разглядывает витрины.

- Феофан Григорьевич! - окликаю его. - Ну, слава Богу! Вы нашлись!

Охнув, хватается за сердце.

- Да не пугайтесь вы! Это я, Нео! Меня Анна Вениаминовна послала вас разыскивать! Она переживает очень! Думает, что случилось что-то!

- Ох! - испуганно округляет глаза. И, подхватив меня под локоть, пытается тянуть в сторону дома обратно.

А я вдруг думаю.

Что...

Сегодня же новый год уже наступил. А у меня для Маршала никакого подарка нет.

И я вдруг решаю, что раз уж я все равно вышла из дома, то почему бы не забежать в этот супермаркет - тут и осталось то двести метров до него. И хоть что-то, хоть мелочь какую-то, купить ему в подарок. Ну, и Анне Вениаминовне с Феофаном Григорьевичем заодно.

- Феофан Григорьевич, вы идите домой. Осторожно только, во дворе скользко. А я на минутку заскочу в магазин и вернусь.

Покивав согласно, и пару раз оглянувшись на меня, он семенит в сторону дома.

А я, проверив наличие телефона с банковской картой в кармане, разворачиваюсь в сторону