сорок минут пущу ракету. Еще через десять минут – вторую, следующую – через пять минут. Постарайтесь в это время подняться на какое-нибудь возвышение, хотя зарево вы увидите и снизу. Теперь сверим часы.

Они это сделали в тишине, которую нарушал только шум ветра. Воздух становился все холоднее.

– Монитор брать не стоит: в этой тесноте им все равно не воспользуешься. – Координатор невольно понижал голос. – Хватит электрожекторов. Впрочем, речь идет о контакте. Но не любой ценой. Это ясно, правда? – Он обращался к Доктору. Тот кивнул. Координатор продолжал: – Ночь не самое лучшее время. Может быть, вы только сориентируетесь на местности. Это было бы самым разумным. Мы ведь можем сюда вернуться. Старайтесь держаться вместе, защищать спины друг друга и не лезть ни в какие закоулки.

— Как долго ты будешь ждать? — спросил Химик.

Лицо Координатора в отблесках света выглядело, словно припорошенное пеплом. Он усмехнулся.

– До конца. А теперь идите.

Химик надел ремень электрожектора на шею, чтобы освободить руки, и фонариком осветил начало лестницы. Доктор уже спускался вниз. Вдруг наверху вспыхнули белые огни – это Координатор освещал им дорогу. Стали видны неровности камней, увеличенные вытянутыми тенями. Химик и Доктор зашагали по длинному световому коридору вдоль стены, пока темным пятном не обозначился вход в какое-то помещение; с двух сторон его обрамляли колонны, наполовину выступающие, будто вырастающие из стены. Притолоку украшали горельефы. Лучи прожектора, доходившие сюда от далекого уже вездехода, едва освещали черную эмаль зала, выщербленную на пороге, словно от тысяч шагов. Люди медленно вошли внутрь; вход был таким огромным, будто он предназначался для великанов. На внутренних стенах они не заметили ни соединительных швов, ни трещин, зал был будто отлит из камня. Он заканчивался глухой вогнутой стеной с рядами ниш по обе стороны; дно каждой ниши имело глубокую выемку, над нею открывалось и шло вглубь стены нечто вроде дымохода – фонарик освещал только начало его треугольной трубы, покрытой изнутри черной эмалью.

Они вышли наружу и двинулись вдоль какой-то рифленой стены. В этот момент погасло сияние, серебрившее верхушки стен, – Координатор выключил сопровождавший их свет прожектора. Химик поднял глаза. Он не видел неба, но чувствовал его далекое, холодное присутствие кожей лица.

Шаги громко отдавались в тишине. Улочка, зажатая плоскостями стен, рождала короткое и глухое эхо. Доктор и Химик, оба, не сговариваясь, подняли левые руки и пошли дальше, касаясь ладонями стены. Она была холодной и гладкой, как стекло.

Доктор включил фонарик, потому что перед ним замелькало скопление каких-то темных пятен. Они находились на небольшой площади, похожей на дно колодца из-за сплошных, наклоненных назад стен вокруг; кольцо стен разрывалось лишь прогалами — выходами улочек с крутыми ступеньками. По кругу стен шел двойной ряд окон, которые смотрели в небо из-за наклона стен, так что их было почти невозможно разглядеть снизу. Люди посветили фонариком в самую узкую из улочек. Ее перегораживал низенький каменный брус, наглухо закрепленный между стенами. Под ним был подвешен расширяющийся книзу темный бочонок. Доктор и Химик двинулись по самому широкому переулоку. Вскоре они почувствовали, что окружавшая их атмосфера изменилась. Направив вверх фонарики, они осветили свод и увидели, что он похож на решето – будто в каменном перекрытии кто-то выдолбил множество треугольных отверстий.

Шли долго. Миновали улочки, покрытые камнем, высокие и просторные, как галереи; проходили под сводами, под которыми с перекладин свисали какие-то бесформенные не то колокола, не то бочки; затянутые паутиной перекладины украшал роскошный цветочный орнамент; заглядывали в обширные залы с округлыми сводами, завершавшимися вверху огромными круглыми отверстиями, закрытыми наглухо торчащими, как шипы, валунами. От улочек временами восходили вверх косые желоба с регулярными поперечными утолщениями, по форме напоминающие покрытые застывшим желе каркасы лестницы; временами путники ощущали неожиданные дуновения теплого ветерка. Несколько сот шагов Доктор и Химик двигались по каким-то белым плитам. Дорога нырнула вниз. По обеим сторонам, слева и справа, в высоких стенах, стали встречатся ниши, заполненные увядшей листвой. Люди спускались все ниже и ниже, по склону с частыми, мелкими ступеньками; в свете фонарей клубилась пыль, поднятая их ногами. По бокам зияли входы в склепы, с душным, застоявшимся воздухом, свет фонариков беспомощно увязал в хаосе каких-то непонятных, по виду давно заброшенных помещений. Дорога пошла в гору, Доктор и Химик продолжали идти, и вновь задувший ветерок подсказал им, что они вышли наверх.

Они проходили переулками, пересекали многочисленные перекрестки и площади. Свет фонарей натыкался на стены. Тени, казалось, обрели крылья и взмывали черными стаями у них из под ног; тени мелькали и пропадали в открытых проходах, входы в которые ограждали выступающие из стен наклонные колонны. Эхо гулких шагов следовало за ними.

Иногда Доктору и Химику казалось, что они чувствуют чье-то присутствие. Тогда они гасили фонари и останавливались, затаив дыхание. Что-то шуршало, шлепало, звук шагов повторялся эхом, слабел, слышалось неясное бульканье; из колодцев, открывавшихся в каменных нишах, доносился протяжный стон.

Доктор и Химик шли дальше; у них возникло ощущение, что во мраке снуют какие-то фигуры, один раз они заметили высунувшееся из бокового переулка бледное в свете фонарика, худое личико, изрезанное глубокими морщинами, но, когда они подбежали к этому месту, там никого не оказалось, только на камнях валялся лоскут тонкой золотистой фольги.

Доктор молчал. Он знал, что это путешествие опасное, более того – безумное, в таких условиях, ночью целиком на его совести. Десятки раз Доктор повторял себе, что они дойдут только до следующего излома стен, до поперечной улицы и вернутся, – и шел дальше. Когда они шли вдоль высокой галереи со стенами и потолком из наслаивающихся друг на друга панелей черной эмали, им под ноги упала гроздь пузырчатых стручков. Они подняли ее. Она была еще теплая, как будто ее только что держали в руках.

Но больше всего их удивляла тьма вокруг, ничем не подсвечиваемая. Ведь у обитателей планеты были глаза, и они пользовались зрением. Несомненно, они заметили присутствие людей и следовало бы ожидать встречи, например, с какими-нибудь стражами, а не такой вот полной пустоты этого, явно населенного места. О том, что место населено, говорили огни, которые люди видели ранее с обрыва.

Чем дольше продолжалось путешествие, тем больше оно становилось похожим на кошмарный сон. Химик и Доктор жаждали прежде всего света – фонарики давали только его видимость, их лучи лишь углубляли окружающий мрак, вырывая из него отдельные, лишенные связи с целым и потому непонятные фрагменты.

Один раз до