class="p1">– Вот так, любимая моя, – горячечно хрипел он, снова и снова подкидывая бедра.

Я цеплялась пальцами за его широкие плечи, растворяясь в потрясающих ощущениях наполненности.

– Да, Риц, еще! – умоляла мужчину, двигаясь с ним в унисон.

– Пообещай, что не уйдешь! – в отчаянии хрипел он, глубоко врываясь в мое тело. – Не оставишь меня! Не бросишь, получив то, что нужно тебе! – его взгляд по-настоящему больной искал ответ на моем лице, а бедра продолжали двигаться, проникая в лоно. Горло перемкнуло, я не могла выдавить ни слова, только смотрела… смотрела… смотрела, утонув в его жадной, совершенно эгоистичной потребности во мне.

– И что же мне нужно? – немного придя в себя и замерев, насадившись до упора, спросила его.

Мужчина тяжело дышал и даже не смог сразу понять, что я от него хочу. Вильнула бедрами, вовсе не облегчая ему задачу.

– Лана… – простонал он, снова закидывая голову назад и крепче сжимая меня, не позволяя двигаться, но у меня были иные планы.

Переплела наши пальцы и уложила их на его грудь, снова выписывая восьмерку. Фабрициус зашипел.

– Так что же по твоему мнению мне нужно? – задала свой вопрос.

– Кончить… тебе нужно кончить… а потом… потом ты снова уйдешь, – в отчаянии выдавил он.

– Не ты ли хотел, чтобы я ушла? – убийственно серьезно произнесла. Сама не понимаю, где нашла силы, чтобы обсуждать это все сейчас, вот так, когда его твердая плоть подрагивает глубоко внутри меня, когда так остро, почти мучительно, кожа к коже.

– Не уходи больше никогда, – прошелестел он одними губами. – Слышишь? Никогда не оставляй меня. Ты – моя жизнь, мое сокровище. Я не смогу без тебя. Прости меня, малыш. Прости, что посмел сомневаться в тебе.

В этой щемящей откровенности момента, здесь и сейчас мы были обнажены не только телами, но и душами, сдирали кожу, проникая в самое нутро, туда, где нет места лжи и лукавству.

Ничего не ответила, только уложила ладошки на его щеки и прижалась губами, говоря сейчас гораздо больше, чем могут уместить любые слова. Фабрициус со стоном ответил, обхватывая мои губы своими, забирая дыхание, забирая и присваивая меня себе. Он оттолкнулся и опустил меня лопатками на постель, придавливая весом своего тела. Кончики чутких пальцев бережно обрисовывали ключицы, обвели твердые вершинки. Плавное движение бедрами, и мой мужчина снова скользит внутри, растягивая раскаленной плотью удивительно правильно, проникая особенно глубоко.

– Я люблю тебя, огонек, – хрипло протянул он и вновь толкнулся, наполняя меня до предела.

Риц подхватил мою ногу под колено и прижал к своему боку, резко врываясь. Он размеренно двигался, вдавливаясь в мое тело, я выгибалась, прижимаясь еще ближе к его широкой груди.

– Да-а-а-а-а-а, – неистово шептала я, обнимая широкие плечи, подаваясь навстречу ему в желании быть еще ближе, прорасти в него.

Мы сходили с ума, отдаваясь друг другу со всей страстью, растворяясь друг в друге, взлетая все выше. Каждое его сильное уверенное движение высекало искры из глаз. Хриплые стоны мужчины, жар его мощного тела подгоняли мое удовольствие.

– Давай, девочка, вместе со мной! – горячечно выдохнул он и потер комочек клитора.

Я зажмурилась и содрогнулась, крепко сжимая Рица внутри. С низким рыком он последовал за мной, достигнув собственного пика. Кожу на груди защипало. Зашипев, опустила взгляд, с удивлением замечая яркий рисунок неизвестной вязи. Фабрициус тяжело сглотнул и охнул, потирая левую грудь. На его золотистой коже проступили похожие символы, только более объемные. Они спускались на ребра, заканчиваясь лишь в районе талии.

– Предначертанные! – счастливо сверкая синими глазами, благоговейно выдохнул Геноа.

Я лишь обреченно вздохнула. Фабрициус, безусловно, уловил смену моего настроения и не стал сейчас ничего доказывать или объяснять. Но нам еще предстоит поговорить обо всем этом.

– Забери меня обратно в академию, – попросила его, очерчивая кончиком пальца рисунок печати предначертанных на его ребрах. – Император ведет себя не слишком адекватно. Выгнал любовницу, которая ждала его здесь обнаженной, – немного заторможено рассказывала ему. – Похоже, решил сменить репертуар, выбрав меня на роль одной из своих пассий.

– Не говори ерунды. Это каждый из нас троих будет для тебя одним из, а ты навсегда останешься только нашей единственная, – мурлыкнул Геноа в ответ, пропуская мои рыжие локоны сквозь пальцы.

– Каждый из вас троих? – спросила, заинтересованно приподняв голову с такой удобной груди.

– Я, Леоринэль, теперь еще и Дарион. Надеюсь, боги не подкинут нам четвертого, – пояснил мужчина.

Невероятно! Трое! Один из которых целый император, и все на одну маленькую меня.

– Дар просто не ожидал, уже и не надеялся на такое чудо, как ты. Поэтому ведет себя сейчас не слишком адекватно. Еще и магия его одна из самых темпераментных. Но я понимаю его. Ты просто сбиваешь с ног, лишаешь здравого смысла, сводишь с ума, – восторженно бормотал он, обрисовывая пальцем яркие вершинки груди.

– Больше похоже на болезнь, – недовольно буркнула, но тело снова откликалось на его изысканную ласку.

– Пусть так, но я счастлив, – широко улыбнулся мужчина, в тысячный раз целуя меня.

– Так ты увезешь меня отсюда? – отстранилась от него, тяжело дыша.

– Все, что пожелаешь, любимая! – порочно улыбнулся он. – Только пообещай, что переедешь в мои комнаты.

Только хотела возмутиться, но Фабрициус положил палец мне на губы и добавил:

– Это для твоей безопасности, пока есть некто, кто желает убрать меня твоими руками. И ты же согласилась попробовать снова? – все ощутимее волнуясь спросил ректор. – Или мне только показалось?

– Тебе не показалось, – ответила я и разгладила хмурую складку между точеных бровей. – Думаю, будет лучше, если мы не станем спешить. Если злоумышленник поймет, что я не собираюсь следовать его приказам, он обязательно попытается надавить на меня через Сайю. Как бы я не относилась к этой взбалмошной девчонке, но не хочу подвергать ее опасности. Нужно во что бы то ни стало придумать, как выследить преступника.

– Хорошо. Я уступлю, – согласно покивал Фабрициус. – Тем более, что твои доводы кажутся мне вполне разумными, но даже не надейся, что оставлю тебя одну.

Едва Геноа произнес это, как дверь в мое временное жилище бесцеремонно распахнулась, и на пороге объявились еще два претендента на мою тушку.

– Сэйт тебя дери, Фаб! – грозно