Одуреть как пиздато. Я прямо в шоке, словно не занимался сексом вовсе. А давай без резины, м? Я ж аккуратно.

Ага, сейчас. Я не дура. Это сразу отрезвляет. По голове так неплохо прикладывается.

—Нет, дети от этого бывают, Максим.

Он замолкает и выдыхает глухо.

—Ну дети и дети, чё плохого-то, мм? — трется щетинистой щекой об меня, как мартовский кот.

—Отстань от меня, спецназ, а то заряжу по одному очень интересному месту, — завожусь теперь в сторону бешенства с пол-оборота.

Без защиты. Ага. Сейчас.

—Маш. У меня такое впервые, и я дурной, сразу говорю. Ты моя сегодня стала полностью. Так что не пытайся там надумать что-то, не отпущу. Про защиту…ну вернёмся к вопросу позже. Сейчас спать.

Укладывает голову рядом с моей и просто закрывает глаза. Вот прямо так, блять! А через пару минут дышит размеренно. Да мать его за ногу! Он уснул!!!

В такой позе? Лицо расслабляется, и теперь это не мальчишеский налет, а настоящий мужчина с огрубевшими чертами лица.

Теперь точно спецназ и пару лет сверху.

Глава 29

Маша

Утро наступает внезапно и оглушительно с первых касаний губ к моим бедрам. Ощущение вращения накатывает на меня с головой, я пытаюсь дышать ровно, но понимаю, что мне совершенно точно нечем. Лёгкие стянуло узлом.

Широкие ладони обхватывают бёдра и сжимают по чуть-чуть. С каждым разом сильнее. По коже медленно скользит трепет, который касается сердца кончиками пальцев.

Сдавленно хриплю и прогибаюсь в пояснице, одновременно с этим открывая глаза. Кровь стучит в висках.

Кажется, ещё чуть-чуть…и я взорвусь. Открыв глаза, я вижу белый потолок, а затем до меня доходит, что я лежу на спине. А между ног клубится одеяло, под которым рваными движениями спецназ доводит меня до края своими мужественным губами и Языком.

—Максим, ох,— рвано вдыхаю и хватаюсь ладошками за скомканные простыни. В носу обживается мускусный запах вперемешку с одеколоном спецназа.

Этот запах настолько сильно впитается в кожу, что я уверена: буду пахнуть им и несколько часов спустя даже после душа. Ощущение, что спецназ взял себе цель: пометить меня всеми способами.

Понятия не имею, почему этот мужчина на меня так действует.

Прямо сейчас не хватает кислорода для тогож чтобы просто не задохнуться. Сердце скачет вперёд, когда волнообразными движениями Мекс водит языком по губам, скользит внутрь и тут же освобождает меня от своего давления. Горошинка наливается и становится гиперчувствительной.

Покрываюсь липким потом. Ногами обхватываю широкую шею и пытаюсь удержаться от того, что происходит дальше.

Мекс скользит ладонями выше до груди, перехватывает упругие соски и натягивает на себя, одновременно с толкающимися движениями языка между складочек…

Уменя мурашки по коже скачут табуном, а ощущение вращения заставляет тело дрожать словно на морозе.

— Очень вкусно Я бы заедал тобой вместо завтрака, — опаливает меня жаждущим взглядом и переключает внимание на грудь. Щеки рдеют от стыда. Мне всё ещё может быть стыдно после всего…

—Макс, что ты несёшь? — ухмылка украшает губы, и я прикрываю глаза, понимая, что удерживать веки становятся всё тяжелее.

—Я не несу, а говорю правду вообще-то. И, знаешь, по утрам очень сложно говорить правду, когда ты просыпаешься от того, что член бьёт тебе по лбу. Рядом лежит причина этого стояка, но она спит, как та красавица, которую разбудили поцелуем. В принципе, я тоже поцелуем тебя разбудил и тоже в губы, —мальчишеская улыбка искажает губы до этого властного мужчины.

Его взгляд заставляет меня чувствовать себя настолько особенной, что кажется, будто бы я по меньшей мере модель, хотя я совершенно обычная девушка. Ему удаётся повысить мою самооценку восторгом, что плещется на дне этих колдовских глаз.

На самом деле это ведь Мекс за такого короткое время смог сделать больше, чем все мои ухажёры задолго до встречи с ним.

Я очень стараюсь не тонуть в этом трепете, но понимаю одно: любые попытки к сопротивлению равняются абсолютной победой спецназа над моей силой воли.

В особенности меня пугает то, что я всё чаще смотрю на выдающиеся кубики пресса, на выразительные черты лица, запоминаю его реакции на мои слова, впитываю в себя восторг, которым он меня одаривает на мои простые движения или взгляды,улыбки.

Разве бывает такое, что человек за столь короткое время может настолько глубоко впитаться в тебя?

Он снова наклоняется между моих бёдер и последнее шепчет по особенному сильно, отчего горячий воздух потоком ударяется в кожу, создавая невыносимые вибрации,внизу живота расползается жар.

—Моя девочка…

Я понимаю одно, что теперь я плотно подсела на это ощущение близости манящего тела и своих реакций на это.

Когда спецназ вообще успел проснуться раньше меня,если кажется, что мы только недавно прикрыли глаза оба. И всё ещё не понимаю, как мне удалось уснуть, потому что ощущение, будто бы это было словно по щелчку, меня вырубили из кулака… такая слабость накатила.

Движения языком приводят в состояние парения, и я порхаю, чувствуя, как множественные импульсы расползаются внизу живота и скользят вверх к груди. Соски заостряются, а пальцы надавливают на меня сильнее, оставляя синяки на коже.

Дыхание становится поверхностным, пока язык продолжает таранить меня.

Это все прибивает меня словно битой.

Рваный вздох вырывается из горла и совершенно нечем дышать, когда молнией по телу проносится судорога. Она заставляет тело извиваться дугой и тут же расслабиться в сильных руках, которые продолжают поглаживать меня.

Мекс так же внимательно смотрит на меня, словно я картина для художника. Затем наклоняется и очень медленно касается носа моего, скользит губами по моим, собирает дрожь тела.

А потом надавливает пальцами на подбородок. Я тут же поднимаю голову так, чтобы я смотрела ровно на него, насколько это вообще позволяет поза и расслабленное от наслаждения тело. Расслабленное, в неге.

—Ну какая же ты красивая девочка, пупсик.

Он облизывается, не испытывая никакого отвращения от того, что только что делал. Это настораживает, потому что я не один раз слышала, как мужчинам бывает противно подобное занятие.

Но нет, он целует мои губы, а затем показательно облизывается ещё раз.

—Что ж, аперитив уже случился, а теперь кушать. Я там сходил в магазин, купил кое-что, надеюсь, тебя устраивает утренняя выпечка и кофе, на твой выбор.

—Ты только что ходил в магазин?

—А что тебя пугает в этой связке? Я и магазин? Или моя способность оплачивать покупки?—кривая ухмылка и острый взгляд впиваются в меня словно пик.