уверенно заявила Ли. — Обычно ты всегда ее берешь с собой, а сейчас нет. Видимо она это ощутила и расстроилась. Ну или обиделась.

— Бусинка, солнышко мое, — ласково произнесла Роз. — Не переживай ты так. Я быстро. Мы только туда и обратно. Ты даже не заметишь. А потом я тебя заберу, и мы пойдем на урок. А еще я тебе вкусняшку принесу. Хочешь?

Лиз демонстративно зарылась еще глубже в мех. Я же едва сдерживался от применения магии. Так и хотелось обеих дур выкинуть в окно. И желательно навсегда.

— Кажется, она на тебя всерьез обиделась, — хмыкнула Ли. — И да, нам уже пора идти. Или ты так и не решила?

Я же в этот момент делал всё, что мог: обвил Лиз хвостом и придвинулся ближе. Я чувствовал, как тряслись её плечи.

— «Ты не обязана улыбаться», — тихо ответил я. — «Можешь рыдать, кричать, злиться. Можешь ненавидеть всех и вся, и даже меня. Я всё вытерплю. Только прошу, не держи это в себе. Оно тебя пожирает, лисёнок».

Она едва слышно засмеялась сквозь слёзы:

— «Ты серьёзно? Позволяешь мне тебя ненавидеть?»

— «Даже это», — ответил я, поглаживая её пушистую голову. — «Только не уходи».

— Решено! — воскликнула в этот момент Розалия, хлопнув себя по коленям и вскакивая с пола. — Я иду на турнир. Ли, помоги мне выбрать форму!

Вот и началось. Пока девчонки примеряли одежду, в углу комнаты развернулась другая битва — невидимая и, кажется, куда более тяжёлая. И хотя мне сложно слушать, как моя подруга раскрывала душу, я благодарен, что она вообще решилась.

— «Я иногда слышу их… во сне», — продолжила Лиз, вернувшись к теме после затянувшейся паузы. — «Шепот… Боль… Мне кажется, что если я открою глаза, опять увижу эти стены. А потом слышу твой голос… и понимаю, что это не стены. Это полка. И на ней ты, ленивый кот, растянулся и довольно щуришься».

Я улыбнулся, хотя щёки дрожали.

— «Значит, я всё-таки приношу пользу?»

Она шмыгнула.

— «Приносишь… как раздражитель».

Мы оба почти засмеялись. И даже слёзы на её мордочке блестели уже иначе — так, как капли росы на утренней траве.

— Роз, ну посмотри, синяя лента лучше? — донеслось со стороны шкафа.

— Отстань, тебе всё к лицу, — ответила Розалия, и я услышал, как Ли застонала от раздражения.

— «Смотри», — я снова обратился к Лиз. — «Я не собираюсь лезть в каждую твою мысль. Но если вдруг тебе станет тесно — вылезай. Разговоры ночью? Пожалуйста. Вопросы? Да хоть миллион. Пинки? По возможности, не очень сильные».

Она уткнулась лбом в мою грудь. Тепло. Мягкая шерсть.

— «Придётся привыкать к твоему урчанию», — прошептала она.

— «Судьба!», — фыркнул я мысленно . — «К тому же не только тебе плохо, кое-кому тоже несладко. Приходится слушать постоянные разговоры о турнирах, смотреть на идиотский выбор одежды…»

Она рассмеялась, и я впервые за день почувствовал, что солнце, пробивающееся в окно, действительно грело. Не только мех. Грело внутри.

В комнате всё ещё царил утренний хаос: Розалия, перепрыгивая через устроенный ими же бардак, пыталась натянуть ботинки; Ли что-то искала в ящике; из соседней комнаты доносился стук дверей. Жизнь шла своим чередом. А мы, кот и лисёнок, сидели на панде и делили одно маленькое пространство, где существовали и боль, и смех.

— «Артур…», — вдруг тихо произнесла Лиз, почти успокоившись.

— «Да?»

— «Спасибо…»

Я моргнул, отвёл глаза к потолку. Если бы коты умели плакать, я бы наверно зарыдал. Но к счастью, это не наша «фишка».

— «Всегда пожалуйста», — ответил, стараясь, чтобы прозвучало как обычно — лениво и немного колко. — «Только чур, в следующий раз уже ты слушаешь мои жалобы. У меня их накопилась гора и маленькая тележка. Вот например, я ужасно голоден. Но ради тебя готов потерпеть ещё минут пять».

Она снова рассмеялась. И в этом смехе уже не было надлома. Да, мы ещё не выбрались. Да, путь длинный. Но сейчас — маленькая победа. И пусть наши ушки всё ещё опущены, а глаза красные, мир стал чуть-чуть светлее.

Мне захотелось протянуть лапу и прижать её к себе ещё сильнее. И я так и сделал. В конце концов, друг — это не профессия. Это состояние души.

* * *

Не знаю, когда именно уснула Лиз, да я и сам отключился, но факт есть факт. Мы спали, когда вернулись Ли и Роз. Судя по всему, Роз таки зарегистрировалась на турнир. Не очень хорошая новость, но какая есть. Впрочем, затем нас ждало еще одно неприятное событие. Урок с питомцами. Таких уроков в неделю было всего два, но как по мне, даже два в неделю это много.

Конечно, сейчас все немного по-другому. Я уже не шёл на своих четырёх, а расслабленно лежал на панде. Но сами уроки мне не нравились. Так как частенько приходилось что-то делать. А главное, сидеть рядом с Роз и слушать нудные лекции о питомцах и их способностях.

Аудитория, куда мы направились, находилась в другом крыле здания. Мы с Лизой развалились, как две ленивые задницы, на широкой спине По, а тот, по обыкновению не торопясь, переваливался за Розалией и Ли Хо Ким. Странно, что в этот раз Роз не стала нести Лиз в руках. Может до нее хоть что-то дошло? Вряд ли конечно. Но мало ли.

По дороге я краем глаза наблюдал за студентами, спешащими в том же направлении. Некоторые оживлённо обсуждали предстоящий турнир, перебивая друг друга, будто если они не успеют прямо здесь и сейчас высказаться, то замолкнут раз и навсегда. В воздухе стоял запах свежего дерева и слегка застоявшегося пота — всё-таки магическая академия редко пахла лавандой.

— Видела, список групп уже вывесили? — шептала одна девушка другой, по виду третьекурсница. — Говорят, будет битва стилей!

— Главное, чтобы потом в лазарете места хватило, — фыркнул рядом идущий парень, поправляя на плече сумку. — Опять кого-нибудь унесут на носилках — или питомца, или хозяина.

— Да ладно тебе, — вмешался третий, — если выиграем, нам бонусы дадут. И вообще, кто-то же должен показать младшим, кто здесь главный.

Я мысленно хмыкнул: «Показать, кто главный» — это всегда звучит от людей, которые сами едва умеют держать печать в руках. И всё же их азарт заразителен. Лиз, похоже, по-прежнему притворялась сонной — сопела в мех По и каждые пару минут покусывала свой хвостик от скуки. Впрочем, я чувствовал лёгкие волны её эмоций: смесь беспокойства и любопытства. Это радовало. Значит, всё сказанное утром — не впустую.

Наш «караван» добрался до аудитории. Двери распахнулись, и перед нами открылось