— чтобы мы дилемму решили! — с горечью воскликнула Маруся. — Мы бы полили Яблоню, поморили червячков, а её саму вернули бы к жизни с помощью Живой воды. Но теперь-то что об этом говорить?! Я в тот подвал — больше ни ногой! Нафиг! По гроб жизни в грязи накупалась. И вообще теперь у меня стойкая фобия на червяков, после Феденьки, будь он неладен!

Все трое замолчали, задумавшись о своём. И тут Златогор вдруг выдал то, о чём Маруся сама раньше почему-то не подумала.

— Так можно же по-другому эту проблему решить, без воды Живой и Мёртвой… Более практичным, экологичным и быстрым способом!

— Это каким? — тут же заинтересовалась Маруся. — Вручную всех выбрать можешь даже не предлагать! Этак мы до вечера не управимся, если даже на рассвете начнём!

— Нет, не вручную, — две головы Златогора продолжали думать, тогда как две другие с улыбкой смотрели на девушку и Елисея одновременно. — Есть кое-что получше…

— Говори! — взбодрившись, потребовал Елисей.

— Я лучше сразу покажу, — загадочно ответил Змей.

И, вновь подхватив их за шкирку, потащил куда-то.

***

Здесь пахло так, что слезились глаза, и не сказать, что от умиления. Навоз и зёрна, или чем там обычно кормили обычных птиц на самой обычной ферме? Надо сказать, сказочная от неё ничем не отличалась.

Вот только сами птицы были такими огромными, важными и высокомерными, что у Маруси даже появился небольшой комплекс неполноценности — никогда ещё она не видела птиц выше себя ростом. А в глазах этих пернатых переростков читалось не только презрение, но и вечный голод…

— Гуси? — шёпотом спросила девушка у Змея Горыныча.

— Лебеди, — вторил ей Златогор. — А, если быть точнее, гуси-лебеди… Ещё одни любимчики Бабы Ягини. Не смотри, что у них морды бесноватые. На самом деле они всё понимают и постоянно голодны. Даже нас, при случае, сожрать могут…

— Перспектива, однако, — поёжился Елисей.

— Да не боись! — усмехнулся Златогор. — Нам есть, что им предложить. А заодно и пройти первое испытание…

Глава 37

Ветер хлестал им в лицо, но Маруся всё равно успевала наслаждаться и видом сверху, и, казалось, таким неожиданным поворотом событий, и полётом на одном из гордых гусей, что достался ей в качестве передвижения.

Гуси-лебеди были добротными, жирными, и кроме удобства на спине одного из них, девушка не могла не думать о том, какой наваристой получилась бы из него похлёбка — увы, Маруся не помнила, когда принимала пищу в последний раз. А молодой, всё ещё растущий организм, постоянно требовал подкрепления. Особенно в ситуации столь интенсивно развёрнутой деятельности и стресса.

Но мысль о том, чтобы зажарить этого гуся, девушка гнала прочь поганой метлой. Сначала пусть дело своё сделает, а потом…

Маруся всё же потрясла головой, чтобы выкинуть из неё кровожадные мысли. Бедный гусь! Ей было так жалко, что в своих греховных мыслях она превратила несчастную птицу в готовое блюдо. И всё же, всё же… Скорее бы добраться до этой Яблони!

Совсем неподалёку от девушки на своём крылатом гусе восседал Елисей, Златогор же добирался своим ходом. Вся остальная стая парила позади них, завершая практически парадное шествие. Всё же быть крылатым не только красиво, но часто и полезно. Ни бензина не надо, ни такси ждать… Эх! Маруся потихоньку даже начала завидовать этим пернатым и чешуястым.

Курс на снижение первым задал Змей Горыныч. С четырьмя головами, а, следственно, и с восемью глазами, он отличался от всех них наибольшей зоркостью, а посему ему можно было доверять.

— Наконец-то! — вместо приветствия, выдала им Яблоня, которую Маруся с трудом узнала. Мало того, на ней не было ни единого яблочка, так наглые червяки уже приступили к поеданию её когда-то густой шевелюры, практически уже лишив несчастное дерево кроны.

Почуяв сытный обед, гуси-лебеди радостно загоготали. А девушка, мгновенно оценив реальное положение дел, выдала лишь короткое «фас», и вся толпа бросилась на Яблоню, хватая клювами и поедая ненасытных гусениц, возвращая им тем самым кармический долг перед несчастным деревом. И уже минут через пятнадцать Яблоня, практически лысая, но чрезвычайно счастливая, взирала на Марусю и её друзей с невероятной благодарностью.

— Спасибо! Спасибо, милая девица! Не забыла про старушку! На следующий год приходи со своими добрыми молодцами — накормлю вас яблочками наливными! А в этот раз уж не серчайте, нечем… Всё проклятущее племя пожрало!

— Оно, конечно, хорошо, на следующий год-то, — печально изрёк Елисей. — Но кушать-то уже сейчас хочется…

— Причём, очень даже сильно, — поддержал его Златогор.

Гуси-лебеди, не понимая, о чём они говорят — они-то были сыты и даже очень, что-то прогоготали на своём, и взмыли в небо под растерянные взоры всей компании — кажется, назад их с Елисеем никто нести не собирался.

— Эй! Куда вы?! — замахала руками Маруся. — А как же мы?!

Перспектива тащиться в Академию обратно пешком девушку совершенно не радовала. Но гуси даже внимания на её яростный порыв не обратили, скрываясь за облаками.

— И что теперь? — устало произнёс Елисей, многозначительно взглянув на Златогора, будто на что-то ему намекая.

Но тот, с полувзгляда поняв, на что именно, тут же принялся открещиваться.

— Я вас двоих точно уже не дотащу! Вот если только одну Марусю…

Взгляд доброго молодца тут же налился свинцом и в воздухе повеяло грозой. Мало того, что голодные мужики сами по себе опасность представляют. А голодные мужики, которые ещё и ревнуют — это уже совсем другой коленкор, более опасный и не предсказуемый. Стоило как можно скорее брать ситуацию в свои руки.

— Парни! — весело воскликнула Маруся. — Я знаю, что делать!

И Елисей, и Златогор, тут же с интересом уставились на неё, ловя каждое слово. Но Маруся поначалу обратилась всё же к умилённо наблюдавшему за ними дереву.

— Дорогая Яблоня! — девушка даже поклонилась. — Спасибо тебе! Ты просто не представляешь, насколько помогла нам всем в прохождении испытания для поступления в Академию! А теперь нам пора! Видишь, добрые молодцы не в духе? А голодный мужик — он ведь опасен для общества. А потому мне следует как можно скорее их накормить…

Елисей и Златогор, коротко переглянувшись, смущённо опустили голову.

— А потому мы покидаем тебя! Надеюсь, зловредные гусеницы ещё долго твои листья не